Мой муж, Вадим Абдрашитов. Наша первая встреча и начало романа

Мы сразу увидели друга. Это была такая немножко сложная встреча. Потому что сперва я была приглашена своим товарищем на фестиваль ВГИКовских фильмов. Потому что мой приятель получал приз на этом фестивале. И я сильно опоздала. Опоздала настолько, что уже вошла в зал, когда шла картина, и какая-то картина заканчивалась, чёрно-белая. Уже села не на то место, которое было для меня, так сказать, нужным, а на то, которое было свободным. И я увидела какую-то картину, ну, она была, ну, наверное, минуты три она шла, которая мне показалась интересной. Я подумала, как жалко, что я не посмотрела её целиком. Потом все пошли это праздновать, был банкет. Я была приглашена туда тоже. Во главе сидел Лев Кулиджанов, который после смерти Ромма вёл мастерскую. И там было много выступающих. Это был длиннющий стол, выступающие говорили в микрофон, и в микрофоне голоса очень похожи. Но, несмотря на это, какой-то голос меня заинтересовал, мне показалось, что я знаю этот голос. Такое было впечатление, как будто либо говорит мой старый друг, или какой-то мой родственник. Но я при этом не стала смотреть. Я довольная ушла, не обратив на это внимания, но голос остался. Я уж тогда была членом молодёжного объединения. Естественно, художники, и отправились, в Союзе художников СССР был вечер творческой молодёжи. И мы туда пришли и сидели. И вышла ведущая и сказала, что вечер закончит фильм «Остановите Потапова». И будет творческая группа. И когда начался фильм… До того, как он начался, вышла творческая группа. И первый, кто заговорил, как я поняла потом, намного позже, – Вадим, но я узнала голос. Я поняла, что это тот самый голос, который я слышала, который я тогда узнала. Я с интересом стала рассматривать Вадима, потому что мне с голосом было уже всё понятно, теперь осталось только разглядеть. В общем, я так посмотрела, но у меня не было никакого ощущения, что что-то может быть пропущено. У меня было какое-то странное ощущение, что к этому не надо иметь никакого отношения – будет всё само собой, как должно быть. Как будто какая-то судьба. Поэтому я посмотрела фильм, наконец, я его посмотрела целиком. Он мне понравился. Я пошла поблагодарить даму, которая нас пригласила. Она заведовала всеми вот этими вечерами. Спустилась к ней в кабинет сказать спасибо. Она меня посадила рядом, мы с ней о чём-то говорили, задавала какие-то вопросы мне, я отвечала. Открылась дверь, и вошёл Вадим с оператором Козельковым, как потом выяснилось. И я увидела, что Вадим немножко растерялся и смутился. Но мне это понравилось. Я не сделала вида, но поняла, что это любой человек, любая женщина всегда видит, правда? Это всегда видно. Я осталась, они ушли. Я решила не выходить, потому что мне показалось, что если я сейчас выйду, будет что-то разрушено. Что выходить не надо. Это не надо делать. У меня всегда были какие-то такие ощущения, я могла что-то почувствовать. Я решила, что нет – это будет что-то, это может разрушить, я осталась. Измучила эту даму, потому что я не хотела выходить раньше времени. И вышла уже тогда, когда никого не было в гардеробе. Уехала домой, потом прошло время. У меня был очень хороший, замечательный товарищ, Коля Живаго. Специально даже его назову. Удивительный человек, замечательный переводчик. С итальянского он перевёл практически всего Моравиа. Переводил очень много книг по искусству. Я была с ним знакома с четырнадцати лет. Он был немножко старше меня. Он был и музыкантом, и скрипачом, и закончил Иняз. И папа у него был другом Тура Хейердала. То есть, вообще, вот такой замечательный, абсолютно человек. Он меня пригласил в гости к друзьям. Я пришла к друзьям, там был Вадим. И уже тогда мы, так сказать, познакомились более плотно. Секрет, наверное, просто любовь, когда как-то встречаешь. Во-первых, я не была уже такой прямо… Я понимала, что мне нужно. Мне было 24 года. По тем временам это девушка. Это сейчас 24 года – как тогда 17. А тогда 24 года – это как сейчас 30 или 35, вот так скажем. Вадим был тоже уже не мальчик. Он же закончил уже физтех, химфак в Менделеевском. Он работал 3 года на заводе, он закончил ВГИК. Ему было 29 лет почти, ему было 28 с половиной. Мы с ним встретились, когда, в общем, каждый, наверно… Ну, это совсем другое чувство. Во-первых, все те милые ухаживания, которые были до того, мне показались абсолютно каким-то детским садом и вообще какой-то атрибутикой, такой прикладной, я бы сказала. У него я не спрашивала по этому поводу. Я думаю, что у него был свой опыт. Но, во всяком случае, мы встретились как люди, которые уже понимали, что мы именно друг без друга не сможем быть. И так это и было.