Михаил Михайлович Авербах. Скромный человек

Имя его было очень известно в нашей стране в то время. Его любили и уважали в принципе во всех уголках не только России, но и в тех республиках, где он бывал. Поэтому, значит, необязательно, это ж можно придумать новый ход операции и получить за это государственную премию – нет. Вообще Михаил Михайлович был скромным человеком. И вот мы, я и его ближайшие ученики, всё время жалеем о том, что он не стал академиком. Именно из-за своей скромности. Потому что в этот момент пришёл Александр Григорьевич Хоменко, директором к нам в 73-м году, который тоже не был ни членкором, ни академиком. И Михаил Михайлович говорил, а мы уже готовили, мы все совместно с ним писали книги, не только статьи, вот, чтобы как-то его продвинуть в академики, но он говорил, что: «Мне неудобно. Если директор ещё не членкор и не академик, то мне неудобно подавать на эту должность какие-то свои документы». Без него мы осиротели, когда он ушёл из жизни. Это было очень печально. Когда он лежал здесь в реанимации, перед смертью, в тяжёлом довольно состоянии, у нас не было аппарата ИВЛ – искусственной вентиляции лёгких, и Шумаков сказал: «Для Михаила Михайловича мне не жалко». В Институте хирургии Петровского заведующая реанимации мне отказала, я лично к ней ездил, просил. А Шумаков сходу, вот, люблю таких людей: «Для Михаила Михайловича не жалко, я выделяю».