Пленум

Потом пошли на Пленум. Пленум открыл Брежнев. Предоставил слово Суслову. Суслов, я сейчас не помню, ну, минимум полтора часа делал доклад. Доклад этот не опубликовался, и вообще ничего не публиковалось, кроме «освободить Хрущёва». Потом, когда Суслов кончил доклад, Брежнев спросил, сказал: «Товарищи…» Никита Сергеевич сидел тоже в Президиуме. Кто-то написал, Шелест, по-моему, что он, вроде, слёзы у него были – это неправда. Он на Президиуме вёл себя твёрдо, последовательно, мужественно, я бы сказал, несмотря на такую и критику, и положительную там оценку, очень хорошо вёл себя – это надо долг ему отдать. Ну, вот… И Брежнев сказал: «Никита Сергеевич заявил на Президиуме, что он выступать не будет на Пленуме», и повернулся, посмотрел на Хрущёва. Хрущёв вот так головой качнул и ничего не сказал. «Как, товарищи, прения будем открывать?» – «Нет, никаких прений». И начались возгласы нехорошие: «Исключить его из партии», и ещё какие-то были нехорошие возгласы в адрес Хрущёва. «Ну так как? Будем прения открывать?» – «Нет, нет». – «Ну, хорошо, тогда прения… вот от имени Президиума вносится следующий проект-постановление», и зачитали то, что я сказал, проект-постановление Пленума об освобождении Хрущёва. Это тоже единогласно было принято. Потом на этом Пленуме вдруг попросил слово Лесечко, это заместитель председателя Совета Министров Михаил Авксентьевич, и вносит предложение: избрать, ввести в должность Второго секретаря, избрать Вторым секретарём ЦК Подгорного. Тут все закричали: «Нет, нет. Ни Второго секретаря, ни Подгорного». – «Хорошо». – «Ещё есть что?» – «Нет». – «Пленум объявляется закрытым». И все пошли, и Хрущёв, и все в эту комнату, где обычно собирались, сзади комната, сзади Свердловского зала. Хрущёв со всеми за руку попрощался, ну, не улыбался, ну и спокойно, не злой, спокойно попрощался. Когда до меня очередь дошла, он подошёл, значит: «До свидания, но имейте в виду, с вами они поступят ещё хуже, чем со мной». Ну, всё, и на этом разошлись.