Начало творческого пути Георгия Тоидзе

В общем, дети из всех сыновей и дочерей два художника было – это мой папа и дядя Ираклий. Оба рисовали с детства очень хорошо. Дядя Ираклий был, конечно, с детства уже уверен, что он будет художником. А папа вырос без мамы, уже был взрослый мальчик, ему было лет 16, он хотел быть капитаном дальнего плавания. Поэтому он сбежал из дома, как полагается, оставил письмо подробное, чтобы его не искали, не волновались, потому что он будет капитаном дальнего плавания. В общем, такое наивное, прекрасное письмо, взволновавшее, конечно, дедушку безумно. А в это время, когда он выяснил, как это может быть, то человек, увидев, что мальчик явно не такой, чтобы его брать на какой-то корабль, на какое-то судно, на всякий случай сказал: «Ты знаешь, так нельзя попасть просто на корабль. Надо иметь обязательно трудовой стаж». То есть он решил, чтобы мальчик остался, подумал, его кто-то найдёт, что-то будет, и не взял на себя грех забрать мальчика в плавание вдруг неожиданно. Ну и папа воспринял это буквально. Он отправился в горы и стал корчевать пни. Не понимая, что, может быть, он и не получит никакого стажа. Но он стал это делать. Дедушку уже все знали. Было известно, что сын пропал. И по описанию стали его искать. Кто-то увидел молодого человека – деликатно воспитанного, милого, красивого, – который почему-то занимается таким делом. Приехал в Тбилиси и сказал, что подозрительно: такой молодой человек не может просто так корчевать пни. Не сын ли это Моисея Ивановича Тоидзе? Дедушка нашёл этого человека. У него была машина с шофёром, он сел, его привезли на место. И он обнаружил папу. Папа был наказан, привезён, значит, возвращён домой. И через какое-то время дедушка сказал: «Знаешь что, раз ты такой у нас вольный по своим поступкам, мы сделаем так. Я живописец, Ираклий график, ну, чтобы каждому было интересно, не повторяться, ты будешь скульптор». И папа поступил на скульптурное отделение в Академию, где он учился очень хорошо у замечательного, потрясающего педагога Николая Канделаки. С тоже с очень потрясающей историей. Он был женат на правнучке поэта Жуковского. И там было очень много забавных историй. Это отдельная, может быть, написана книга – истории Николая Канделаки. И папа учился у него... Они были… он не только для него был педагогом, но был ещё хорошим другом. Поэтому они вне учёбы общались. Папа приезжал, у него работал в его мастерской. Вообще были очень хорошие друзья. Даже я застала Канделаки, потому что, когда я уже на улице Воровского, когда Канделаки приезжал по делам Союза художников, по делам Академии, появлялся такой высокий, с голубыми глазами, светлый грузин в запорошенной снегом сванской шапочке. Ему это очень шло. Он приходил, он уже был сильно в возрасте, раздевался и очень любил с папой играть в шахматы. Он всегда просил сразу шахматы, и он играл, это у него было таким любимым делом. Любил вечером посидеть, поиграть в шахматы. Был очаровательный совершенно человек. Воспоминания о нём и его жизнь – это просто новелла, просто потрясающе. Папа остался преподавать в Академии рисунок, потому что он дивно рисовал. Скульптурой он занимался потому, что дедушка сказал, что он должен быть скульптором. Но он был потрясающий рисовальщик, поэтому его оставили на кафедре рисунка преподавать.