Дипломная практика в институте физики взрыва

Вот, я попал – Александр Сергеевич Козырев, начальник отдела. Какого? Непонятно. Он тогда стал со мной беседовать, и говорит (я уж потом узнал, кто такой Александр Сергеевич Козырев), он мне сказал, что мы будем находиться в институте - сектор назывался тогда. Но сейчас он называется Институт физики взрыва. Там работало около 900 человек примерно в нём, это мы сейчас уже знаем, конечно. Но он возглавляет лабораторию взрывчатых веществ, он потом рассказал. И приглашал на работу, на дипломную, вернее, практику именно в этот отдел. Ну, мне, так сказать, всё равно, что взрывчатых веществ, что что-то ещё, я пока слабое представление имею, что такое ядерный заряд, как он устроен, из чего он состоит и прочее. Я, естественно, дал согласие и стал работать под руководством Александра Сергеевича Козырева в этом отделе. Ну, отдел примерно человек 30, в основном женский персонал там был – химики, технологи. Это было в лесу, одноэтажные здания огорожены большим забором, колючей проволокой, часовой у входа. Рядом, как оказалось, завод, где делают детали из взрывчатых веществ, уже для боеприпасов ядерных. Это уж потом я познакомился с этой технологией. Ну, и через какое-то время, учитывая, что мы имели опыт работы со взрывчатыми веществами, значит, получаем книжку. Книгу, на право на самостоятельное ведение взрывных работ. Вели соответствующую книгу. То есть я уже имел право ездить на площадки, которые там ещё в нескольких километрах располагались. Имел право проводить, самостоятельно брать взрывчатые вещества, капсюля-детонаторы, вот, и проводить эксперименты со взрывами. А смысл той работы, которая мне была поручена? Это чувствительность различных взрывчатых веществ, которые применяются в атомной отрасли к слабым ударным волнам. Ну, уж потом я понял, почему это – это при падении может возникнуть, допустим, боеприпаса, там, при ударе и прочее. А тогда тоже было не очень ясно. Но надо изучать эту чувствительность. И что полезно было? Через меня, ну, как бы, прошли все взрывчатые вещества, которые применялись в боеприпасах, все виды этих боеприпасов. Причём самые-самые такие последние чувствительные, очень чувствительные, вплоть до того, что они иногда в руках могли взорваться, понимаете, при каком-то соприкосновении. Хотя у них имелись хорошие метательные свойства, скорость детонации, и прочее, но они не годились для боеприпасов. Одновременно за это время – год я там примерно занимался этим на дипломной работе – одновременно побывал на заводе. Он №2 называется, этот завод, который делал детали из взрывчатых веществ. Я познакомился, как бы, со всей технологией, как делают детали для разных изделий, в том числе, и боевых изделий, боевых боеприпасов из взрывчатых смесей. То есть за год, помимо того, что я непосредственно проводил эксперименты, я познакомился и со взрывчатыми веществами и познакомился с технологией работы и обработки их. Но, конечно, это была довольно-таки – лаборатория, она не случайно вдалеке от города находилась, в нескольких километрах – с опасными веществами работали. Как раз перед моим приездом подорвался насмерть техник один, работал с взрывчаткой, что он там делал, так и не выяснили, но, в конечном итоге, он, так сказать, погиб. Ну, и дальше было немало случаев, к сожалению, таких. Неслучайно нам потом запретили работать, допустим, в шерстяной одежде. Неважно, мороз, не мороз, понимаете, погода там холодная или жаркая, или ещё какая-то, ты не имеешь права носить или одевать шерстяную одежду. Потому что статическое электричество вырабатывается, и капсюля могут взорваться. Такие случаи тоже бывали. Тогда были опасные капсюля, понимаете. Поэтому, когда ты едешь на – имея право самостоятельного ведения взрывных работ – ты получаешь наряд-задание. На каждую работу тебя специально инструктируют. И здесь, в правом углу, как сейчас помню, написано: «Взрывник, помни, что ты обязан соблюдать то-то, то-то, то-то и так далее. И при несоблюдении, возможны неприятности». А какая неприятность там? Только однозначно может быть. Ну, это… Поэтому мы привыкли уже, если говорить откровенно, и знали, что работа это опасная. Но если ты, так сказать, соблюдаешь все инструкции, то, как говорится, минимальная, так сказать, возможность каких-то неприятностей.