Мы в Воскресенске жили, это 90 километров от Москвы. Сначала в гостинице, потом в специальном доме. Николай Семёнович следил за нами как отец. Во-первых, он меня не просто научил, а переучил. Я пришёл к нему центральным нападающим, а вышел от него защитником. Увидел, что чего-то мне не хватает для нападающего, а для защитника в самый раз. Заставил учиться кататься спиной вперёд – для защитника это было очень важно – и сделал из меня защитника. Потом поставил в пару к ветерану, и пошло обучение. Между прочим, в первый же год, 1964–1965, когда я играл в составе «Химика», мы выиграли третье место, стали бронзовыми призёрами чемпионата СССР. Там были ЦСКА, «Спартак» и мы. Это впервые в истории «Химика», впервые вообще. Через год я получил звание мастера спорта. Вот так судьба сложилась. Надо отдать ему должное: каждый год он повышал зарплату, видя, что человек заслуживает, что растёт в мастерстве, становится с каждым годом лучше. Повышал по 20 рублей, но повышал. В то время из «Химика» уходило много игроков: льготы отыграли, москвичей было много, и все хотели жить дома. Он был понимающий тренер. Не жёсткий, но и не мягкий. Его всегда можно было уговорить. «Николай Семёнович, давайте сегодня в футбол поиграем, не кросс, а футбол?» – «А будет у вас заруба?» – «Будет, Николай Семёнович» – «Давайте». Всё так проходило. А в хоккее он по своему составу рассчитывал всё. Он же не станет с ЦСКА бодаться на равных – кто ему это разрешит? По подбору игроков и тактике он действовал мудро. Игроки в «Химике» были мягкие, сообразительные, в игровом плане эрудированные. Играть с ними было интересно – умная игра, а не просто стык и борьба. В составе воскресенского «Химика» тогда были Валерий Никитин, Юрий Морозов, Юрий Чичурин, молодой, подающий надежды, правда, потом ушёл в «Динамо». Подрастал Игорь Ларионов. Игроки с игровым мышлением: могли подпустить, отдать, открыться, забить. То, что тренер делегировал ответственность и хотел, чтобы мы участвовали, показывало, что он видел – мы не хуже армейцев или динамовцев. Вот и всё.