Конфликт Василия Чуйкова и Георгия Жукова

С Жуковым дед спорил. Ему, во-первых, не нравился характер Жукова, а он никому не нравился, на самом деле. Потому что он был откровенно грубый человек. И вот эти «расстреляю», кому это нужно, помилуйте. Идти в наступление и выслушивать всякую ерунду. Сейчас из Жукова сделали такую овечку, которая и тут пострадавшая, и там пострадавшая. И здесь обошли. «Барахольное дело» было. И всё это было оно. И мы это знаем, потому что вот эти дачи, где я живу сейчас, я был 15 лет председателем этого дачного совета. Это как раз 1-й Белорусский фронт, которым командовал Жуков. Недавно только умерла жена Катукова, она много что сказала по этому поводу. Но, в общем, у нас иногда раздувают. «Начало войны, начало войны» – мы терпели неудачи. А почему терпели неудачи? Ну, потому что генеральный штаб, которым руководил Жуков, он неправильные направления ударов спрогнозировал. Шапошников планировал удар немцев, наступление. Все знали, что немцы пойдут в наступление и будет война. Но планировал от Прибалтики и Белоруссии, а Жуков с Украины. И укрепили позиции все на Украине. Вот вам и пожалуйста, это начало. А конфликт с Жуковым возник. Почему? Военные историки оправдывают и говорят, что Чуйков был неправ. Потому что фланговый удар с Померани мог быть. Чуйков предлагал не останавливаться, а наступать на Германию, то есть на плечах у немцев заходить в Берлин. Как вам сказать, когда было 120-летие деда, я тоже на киностудии Министерства обороны предлагал раскрыть эту тему. Мне сказали, говорят: «Жуков – наше всё», вот, уважаемый Николай Владимирович, уже фильм отсняли «Два Константиныча», где про Жукова немножко проехались, то, что он там фронт отобрал у Рокоссовского, нет, это не будем делать. Но не будете, не надо, ладно. А в чём там суть-то? Дед говорил, что надо взять. Я уже начал своими мозгами домысливать, а как это всё? Жуков говорит: там удар с Померани группировка. Извините, 10 сталинских ударов, лавина войск идёт, все фронты идут в направлении Германии, Запада. Ну хорошо, немцы попытались какой-то контрудар провести, немедленно им бы прилетело, подходящие войска смели бы всё это. А с тыла у них союзники, им деваться некуда. У меня много всяких общественных работ, я ещё возглавляю международную комиссию Российского Союза Ветеранов. Я был в Германии, был на Зееловских высотах, и там некто Буш, это внук, был такой коммунист-композитор немецкий, известный он, в общем-то, это его внук, он там содержит музей. Я смотрел фильм, фильм, ну это считайте, как ГДРовцы поставили. И там тоже показаны все эти дела, и они конкретно говорят, немцы: зря остановили русские, зря остановили наступление. Почему? Отмобилизовали вот этот гитлерюгенд, отмобилизовали стариков. Он, может, бежать не может, а если его в окоп с винтовкой засунуть, то он выдержит. Ведь дед понимал это по Сталинграду, когда воздушный флот немцев атаковал, они были уверены, что там уже ничего не осталось, но руины оживают, и когда пошла колонна в Сталинграде, немцы чуть ли не с губными гармошками, их начали стрелять, понимаете, со всех сторон, из руин вышли люди. И там тоже самое было бы, и будет, и он это понимал прекрасно, поэтому это как, наверное, в боксе, ты ударил и попал, и человека болтануло. То есть пока он в таком состоянии, его надо добивать, нельзя давать ему опомниться, чтобы он что-то сделал. В итоге положили там много на Зееловских высотах людей. А останавливали – да я могу сказать, из-за чего это остановили. Потому что скакали, кто быстрее Берлина возьмёт, Жуков и Конев. Конев вперёд убежал со своим фронтом, вот, надо было остановить, вот, и повод был найден, повод был на-, надо пополнить боекомплект, там люди устали, и всё. И вот эта пауза, она и была сделана, да, вас это удивит, наверное, но меня нисколько. Почему? Я общался с Катуковой, это жена маршала, она прошла с ним от Москвы и до Берлина, вот. И она-то мне рассказывала, говорит, что были моменты, когда Жуков приказывал Катукову, говорит: «Катуков, сместись там, не помню, влево-вправо». Он говорит: «Мне ставка дала в мой сектор наступление, вы не царь и не Бог, чтобы мне подобное приказывать». А он хотел, чтобы он зашёл впереди танкистов Конева, вот, чтобы перекрыл наступление, и его танки первые вошли. Вот такое, да, соревнование, понимаете. А когда он отказался, он говорит: «Ну, ты пожалеешь ещё об этом». И действительно все получили маршалов, Катуков и Кравченко – ну, Кравченко так и не присвоили, Катукову потом в 57-м году маршала присвоили, а он был командиром, командующим Первой танковой армией. Это армия фактически первая гвардейская, это значит та армия, которая отличилась в годы Великой Отечественной войны. И действительно, когда наступал немец на Москву, и Гудериан своими танковыми дивизиями рвал оборону в клочья нашей армии, первое, где он получил по шапке, это был Мценск, и Катуков умудрился бригадой практически остановить наступление двух дивизий Гудериана, одну практически разгромил. Вот вам и, пожалуйста, величайшая справедливость. Жуков написал, он не терпел, когда кто-то противоречит его мнению, потому что он написал на деда блестящую характеристику после Висло-Одерской операции. Она есть в книге исторических, то есть её можно прочитать. Но когда писал «Воспоминания и размышления», он забыл написать, что как будто там Чуйкова и не было. Ну, вот такие мелкие, знаете, моменты.