Роль Антонова-Овсеенко в революции 1917 года

Октябрьская революция. Тут надо различать идейных руководителей и непосредственных военных руководителей. Почему на долю моего отца Владимира Антонова-Овсеенко пала такая роль организатора и командующего революционными войсками? Потому что он этим занимался в давние годы подполья. Ещё в 1905 году в Польше вместе с Дзержинским он организовывал вооружённое восстание полков царской армии. Затем это было в Севастополе – он поднимал на восстание в военном порту. Это же смертная казнь. Он и получил по приговору, его вначале... Там поднимал вооружённое восстание, организовывал. Пришлось потом бежать, взрывать тюрьму, когда он оказался в заключении, пойманный полицейскими. И к военным организациям он непосредственно имел отношение. Поэтому, поскольку у него было военное образование – кадетский корпус и юнкерское училище Петербургское старое – он мог, конечно, решать вопросы стратегии, взаимодействия войск. Без этого, конечно, организовывать восстание было невозможно. И Троцкий там сыграл выдающуюся роль. Тот самый Троцкий, который в годы первой революции был председателем Петросовета. И в 1917 году был председателем Петроградского совета депутатов. Он сыграл, конечно, роль руководителя. А военная организация как раз имела большое значение. Вместе с Антоновым-Овсеенко были Чудновский, левые эсеры, Дзенис, Данишевский – целый ряд людей, которые отвечали за военную сторону этого восстания. Ну, конечно, и Ленин, и Троцкий, но Ленин уже довольно поздно подоспел. В основном Троцкий, а такие люди, как Крыленко, играли очень большую роль. Что касается Бубнова, Дзержинского – им поручили отдельные участки, железной дорогой заниматься, министерствами. Дыбенко флотом занимался в Гельсингфорсе. Активной была, пусть она и женщина, Александра Михайловна Коллонтай, но она была блестящим оратором. Луначарский очень многое сделал – пусть он не руководил непосредственно, но в цирке «Модерн», где собиралась самая большая аудитория, там, конечно, его голос звучал очень часто. И володарские ораторы очень многое сделали, талантливые ораторы. К их числу Сталин никак не мог принадлежать. Антонов-Овсеенко сыграл, не потому что я пытаюсь подчеркнуть его роль как организатора, сыграл роль, конечно, очень серьёзную. Ибо Сенатская площадь в Гельсингфорсе, где собиралось до двадцати тысяч матросов и солдат революционных, – это была самая большая в стране, совершенно точно, самая большая школа политической борьбы. И там неслучайно Михаил Рошаль, брат знаменитого кронштадтского Рошаля, вспоминает Антонова-Овсеенко – на руках выносили, и не его одного. Александра Михайловна Коллонтай, большевичка, огромным успехом пользовалась. Там выступали блестящие ораторы, большевики, соратники Ленина. Это была целая школа политической борьбы. И затем, конечно, флот. Решал не Кронштадт – это ошибка историков, – решал Гельсингфорс, где была основная база Балтийского флота. Кронштадт просто ближе находился. А эта база – главные основные корабли, линкоры, крейсеры – они стояли на стороне большевиков в октябрьские события. Это решающая сила была. Да, здесь надо обязательно назвать ещё имя Благонравова, командующего Петропавловской крепостью. Но опять же, если бы Троцкий там не выступил и не повернул гарнизон Петропавловки на сторону большевистской партии, крови пролилось бы очень много. Если бы Петропавловка с её артиллерией была на стороне Временного правительства, а премьер был уверен в том, что это форпост буржуазного правительства – Петропавловка. Троцкий там эту речь и произнёс. Благонравов выполнял там тоже задание Военно-революционного комитета, и Антонов-Овсеенко, и крейсер «Аврора», с ним Чудновский был с Антоновым-Овсеенко, он его назначил комендантом Зимнего дворца, взятого. И надо же помнить, что перевес был гигантский. Поэтому роль военного руководителя мог взять на себя, может быть, другой кто-нибудь, не мой отец. Ибо перевес был гигантский – по крайней мере десятикратный, если не более того. То есть Зимний дворец, как спелое яблоко, просто должен был упасть. Тем более что никто не ожидал захвата власти. Ведь не случайно и в первый же год советской власти, и в конце уже 1917 года, тогда уже в воспоминаниях непосредственных участников фигурирует не «великая революция», а простые слова – «переворот», «захват власти». Так оно и было. Противная сторона не ожидала этого, они считали, что большевики – союзники, что они вместе будут строить новое демократическое общество. И вот военные решили это задание, эту директиву ленинскую, и решили её – военные, имена которых я назвал.