Занятия у Альфреда Шнитке

Ну, ещё в консерватории я, конечно, общался со многими прекрасными музыкантами. Я здесь позанимался у Гинзбурга симфоническим дирижёром. Мне это очень тоже пригодилось, потому что часто приходится дирижировать произведениями с оркестром. Вот мне повезло: уже на первом курсе я попал к Альфреду Гарриевичу Шнитке, у него занимался инструментовкой. Когда я учился, он был очень молодой, очень открытый. К нему приходили очень многие ребята, которые учились, может быть, на более старших курсах, приносили свои сочинения. Он всегда смотрел, что-то очень доброжелательно отзывался, никогда не говорил: «Что ты тут такое написал?!» – это не его. Но он говорил: «Ну вот подумай, может быть, так можно ещё сделать», или вот: «Постарайся». И мне тоже говорил: «Вот, может быть, ты не так напишешь, а вот так?» Всегда к чему-то подталкивал, можно сказать так. А в жизни, ну, был очень такой, естественно, тёплый, контактный, можно сказать, человек. Как-то мы в Прибалтике, я поехал отдыхать, и случайно гуляю и смотрю – Шнитке. Я к нему подхожу, он очень обрадовался, мы просто общались, как будто… Ну, вот никогда не было такого какого-то превосходства, хотя он был уже знаменитейший композитор, знаменитейший. Я сочинял, когда учился у Шнитке. Потом какой-то был период, но было не до этого, потому что сочинение требует какого-то времени. И прошло время, я стал опять сочинять и очень доволен всем, что я делаю. Такой самонадеянный. Ну, если попадаешь к Шнитке, то, конечно, кроме инструментовки, я, конечно, ему приносил свои сочинения, он их смотрел, что-то поправлял, что-то рекомендовал. А один романс я ему принёс на стихи Лермонтова, сыграл, спел, он говорит: «Да, интересно, – говорит, – но это так похоже на романс Мясковского». А я даже не знал, что у Мясковского есть такой романс. Но для меня это было, конечно, потрясающее поощрение. Представляете? Мясковский написал что-то близкое на этот текст. Ну, в общем, вот так я занимался.