Александр Свешников

Свешников закладывал в детях очень серьёзное отношение к дыханию. Правильное дыхание и правильное произношение гласных. То есть у нас гласные должны быть круглые: не «а-э-и» [произносит с растянутыми уголками рта] – это вообще невозможно, это безобразие. Сейчас некоторые так поют, просто надо наказывать! А должно быть круглое: «а-э-и-у» и так далее. Это вот с такого возраста попробуй что-то сделать не так – получишь. В хоровом училище мы стоим в нижнем зале, все построились, у нас был такой дежурный по хору, он стоял перед нами, смотрел в окно, и вдруг… А он приезжал на своём автомобиле, его привозили, говорит: «Приехал». Всё, тут уже все вставали по струнке. Открывалась дверь, входил Свешников, и дежурный говорит: «Александр Васильевич, рапортует дежурный по хору…» И говорит там: «В хоре по списку числится столько-то, столько-то присутствует», ну и так далее. Начинался урок. Значит, он очень много распевал: гонял с распевкой всё, дыхание. У него была палка. И он, значит, подходил, мог проверить: ткнуть чуть-чуть в живот. Если ты держишь крепко, значит, правильно, если у тебя проваливается – вот это вообще. У вас вот плечи поднимаются – он бы подошёл… У кого поднимаются плечи, он берёт палочку и так, пум-пум, тебе по плечу обязательно ударит. Плечи поднимать нельзя. Ну и затем вот как раз он много в распевках следил за формированием гласных, произношением согласных, они должны быть чёткими: «ррр», «т» и так далее. То есть каждая согласная должна быть или звонкая согласная, или, наоборот, очень такая, как удар. Но он много работал, значит, ещё добивался ритмического ансамбля: он этой палочкой стучал по роялю, чтобы было всё ровно, дробил, научил всех дробить «а-а-а-а» и так далее. Если потом подойдёте к этому роялю, посмотрите – он весь испещрён был такими ударами этой палочки. Вообще он был очень строгий, да, его очень боялись. А потом, когда я здесь учился в консерватории, казалось бы… А мы переходим из одного здания в другое, а зима. Ну ты же не будешь надевать верхнюю одежду… И бежишь, а идёт Свешников. Он так останавливает, говорит: «Слушай, ну что же ты так? Простудишься». Вот иногда от него такое услышать – это было потрясающе. Он создал хор, который сейчас носит его имя, – хор Свешникова. До этого он работал в Питере, там руководил, и там было тоже питерское хоровое училище. Когда началась война, ребят, старшие классы, перевели в Арбаж, это на севере. Ну, так сказать, из Питера надо было вывезти детей. И потом Свешников уже во время войны, в 44-м году, добился, чтобы открыли в Москве хоровое училище. Этих ребят из Арбажа он сюда привёз, набрал новых. Вы представляете? Страна тратила все свои средства, естественно, война, но распоряжение было Сталина, чтобы содержать. Мы там жили все, ребята, совершенно бесплатно. Было много детей, у которых не было родителей. И вот всё было обеспечено: и бесплатное обучение, и бесплатное проживание, и бесплатное воспитание, и всё вообще. Туда к нам приходили выдающиеся музыканты: там и Рихтер, и другие, и певцы. Например, мы очень часто с Козловским сотрудничали, и с другими. В общем, нас воспитывали очень хорошо. И Свешников, вот он заложил основы, создал несколько коллективов. Так он здесь работал, руководил консерваторией очень много, следил за тем, чтобы именно вот эта традиция передавалась из поколения в поколение. Он очень много сделал. И вот представляете сейчас, сколько композиторов замечательных было: Флярковский – он ушёл, Бойко – ушёл, а Щедрин до сих пор – это самый у нас сейчас яркий композитор. Это всё воспитанники Свешникова. Кикта у нас здесь работает, тоже знаменитый композитор. Некоторые уже тоже ушли, но это целая плеяда композиторов, и всё это заслуга Александра Васильевича Свешникова.