Госпиталь, где были афганцы, не обстреливали

Мирное там население было – это афганцы. Ну, у них для военных афганцев свои госпитали, а для гражданских – гражданские хотели к нам обращаться. Вначале их командование не разрешало госпитализировать. Но я принял решение держать одного-двух афганцев. Почему? Я провёл анализ: если в госпитале находился хотя бы один афганец, этот госпиталь не обстреливался. Если этот афганец выписывался и ни одного не было – этот госпиталь обстреливался. Поэтому я дал указание – согласовал с командующим – всем начальникам госпиталей, чтобы у них постоянно был один-два афганских гражданских человека, чтобы они их лечили. И тогда обстрелы всех наших госпиталей прекратились. Это было в нарушение основного приказа, но я заручился разрешением командующего. Я изложил ему это, он сказал: «Доктор, грамотно. Разрешаю». Вы понимаете, что значит душман? Они же ведь мирное население днём, а вечером они брали автоматы, шли в горы и так далее. Разрешить, кто из них душман, кто из них добропорядочный афганец, очень трудно. Этим занималась специальная служба. Меня это не интересовало. Были вопросы. Пришли, а у меня лежит гражданский человек. Старший лейтенант вытащил пистолет и сказал: «Доктор, что вы себе позволяете?» А я как раз проводил пятиминутку, и со мной всегда был автомат, кроме пистолета. Я сказал: «Товарищ старший лейтенант, не мешайте работать» – и взял в руки автомат. Он ушёл. Ну, а потом они разобрались после этого. Он к своему начальнику, а командующий знал об этом, что это было распоряжение. То есть это всякие были моменты работы в Афганистане.