Концерт к 100-летию консерватории. Встреча с Кшиштофом Пендерецким

Ещё интересно, было такое восьмисотлетие Москвы – это раньше, а потом было столетие консерватории. И вот к столетию консерватории все педагоги консерваторские написали сюиту. Каждый свою какую-то часть этой сюиты. Это для всей консерватории было: в Большом зале играет оркестр, и мы все сидим, студенты, и пытаемся отгадать, кто какую. А тогда был ещё у нас и Денисов, и Шнитке. Ну, когда там что-то такое «зю-зю-зю-зю» – это понятно кто, «зя-зя-зя» – это тоже понятно, а вот когда «тр-р-р, бум-пам, бим-бум», то мы понимали: «Вот это, наверное, Шнитке». У меня встреча была с Пендерецким. Он написал к этому юбилею московскому своё сочинение «Даниил Московский». И как раз с хором мальчиков в Хоровом училище Свешникова мы готовили это сочинение, дирижировал он сам. Хор пел, оркестр играл, Пендерецкий дирижировал, а потом был банкет. И почему-то так получилось, что меня посадили с ним вдвоём за стол, больше там никого не было. Он прекрасно говорил по-русски, я, конечно, по-польски ничего не понимаю. Он говорил по-русски и говорит: «Вот Вы. . . ». А я же, конечно, знал все его там «Страсти по Луке»: трах-тарарах, бах-бах, то есть это, конечно, впечатление было огромное. Он говорит: «Вы знаете, вот Шостакович, он нашёл себя и всё время шёл этим путём. А мы вот там что-то такое пытались опровергнуть, что-то ещё произнести, а теперь мы пришли к тому, что он-то оказался выше всех нас, впереди нас». Вот такое мне сказал Пендерецкий. Мне это очень интересно, я запомнил.