Он внутренне свободный человек, который по естественным причинам не смог достаточно далеко подняться над той системой, которая его породила. Он сделал в рамках этой системы все, что мог, и, в частности, все хорошее, что мог сделать. Но он не смог вырваться из её орбиты, например — стать общенационально избранным президентом. Для той системы это было абсолютно немыслимо... И он побоялся это сделать. Он побоялся четко занять сторону одной из двух партий, которые к тому времени уже стали антагонистами: реакционеров, тянувших страну назад, и демократов, тянувших её вперед. Он побоялся сделать выбор. Пытался быть между ними, пытался и с теми, и с теми. Вот в чем-то он шагнул за пределы той системы, которая его родила и вывела на самый верх, а в чем-то не смог. Но для меня он в большой степени — внутренне свободный человек. Потому что, всё-таки, он сделал самое главное: изменил психологию страны, дал людям впервые за сотни лет свободу, сказал им правду. А уж как потом всё получилось — это уже не его вина, а вина последующих руководителей и нас самих.