Я начал сочинять в возрасте, когда мои ученики теперешние… А я долго, больше 20 лет преподаю в институте имени Ипполитова-Иванова – есть такое место, где как бы легальная кафедра композиции, одна из трёх в Москве. Ну, сам учу уже специальности композитора. Мне много лет, и я поздний как бы: я первые ноты написал, когда мои теперешние ученики могут создавать свои собрания сочинений практически. Я только начал писать ноты. Это заметили тоже очень чуткие, хорошие педагоги и отвели меня сначала к ассистенту Тихона Николаевича, Тане Чудовой, – известный московский автор. К сожалению, трагически она умерла в пандемию. Причём у нас разница в возрасте: мне было лет 18-19, а ей 25 там, но она моя первая училка по композиции. И она отводит меня к Тихону Николаевичу Хренникову, в 37-й класс Московской консерватории, в котором я провёл огромное количество времени. Потому что я, значит, третий-четвертый курс в училище ходил, потом я ходил пять лет, учась в консерватории, поступив к Тихону в класс. Потом, несмотря на мой возраст, в 27 лет меня забрали в армию, и после армии я у него учился в аспирантуре. Поэтому годы я, значит, провёл с Тихоном Николаевичем как студент или учащийся. Получается, больше десяти лет – это большой срок. У меня была возможность наблюдать этого человека в самых разных ситуациях. У меня была возможность понять его, как мне кажется, как человека, как профессионала. И я должен сразу сказать, что я очень привязан к этому человеку, я очень многим ему обязан, я очень его люблю и готов дать в морду любому, кто скажет плохо про моего учителя. Я никогда его не предавал, не продавал, хотя у него в жизни были разные периоды жизни. И в какой-то момент об Тихона Николаевича не вытирал ноги только ленивый, что часто бывало в истории нашей… Да.