Как я связал свою жизнь с музыкой

Представьте себе еврейского ребёнка, которого, как и все культурные родители, запихнули в музыкальную школу, и он учится играть на фортепиано. Достаточно бойко нажимает на клавиши, ничего не знает ни про себя, ни про музыку, но в школе демонстрирует какие-то успехи. Его педагог – я прекрасно помню всех людей, связанных с моей жизнью, благодаря которым я стал композитором и музыкантом, – видя, что мальчик, по её представлениям, неплох, ведёт его к своему давнему приятелю. Интересно, что фамилию этого человека я встретил в автобиографии господина Кончаловского, потому что он упоминает Рафаила Чернова, а Рафаил Чернов… Вряд ли есть два Рафаила Чернова в городе Москва. Это именно человек, к которому меня привели, чтобы я поступал в музыкальное училище. Родители были не сильно довольны этим обстоятельством, потому что они врач и инженер, им было непросто с этим смириться. Она отводит меня к Рафаилу Чернову. И оказывается, что бойкий мальчик очень плохо играет на пианино, и с ним надо заниматься. Но он соглашается со мной заниматься, и я целый год с ним занимаюсь, чтобы поступить в Мерзляковское училище – училище при Московской консерватории. Училище при Московской консерватории – весьма интересное место, потому что в этот период исторический это очень известный музыкальный, как сейчас сказали бы, колледж с необыкновенно сильными педагогами. Там работают все авторы до сих пор учебников, по которым до сих пор учатся студенты училищ. Там работает и Царёва, и Фраёнов, и Агажанов, и Блюм, и Григорьев – это я перечисляю людей, которые до сих пор остаются авторами учебников, по которым учатся. И поступить в это училище очень было непросто, очень непросто. Происходит в жизни очень много случайностей, потому что на этом моя музыкальная карьера могла закончиться легко и свободно. Потому что я играю после гениальной девочки по фамилии Беркович, которая много лет уже назад уехала, она известная пианистка. Потому что она «Бе», а я «Бр». В общем, после Иры Беркович я мог и не играть, потому что, понимаете, уровень нашего пианизма очень отличался. Я получаю полупроходную оценку, там очень большой конкурс. И только благодаря тому, что хорошо сдал всякие теоретические мерзкие предметы, извините, я оказываюсь в конце списка. Ну очень в конце списка, но поступаю в училище без блата. Вот так вот Ира Беркович едва не прекратила мою музыкальную карьеру. Дело в том, что мне уже 18 лет, и мои добрые родители, если бы я пролетел после Иры Беркович… На этом бы моё музыкальное образование бы закончилось. Ну, объективно, потому что как-то… Я начинаю учиться в училище, Рафаил Юрьевич Чернов – уникальный педагог, который за четыре года меня научил настолько прилично играть, что у меня была рекомендация. Тогда нельзя было в передние ВУЗы поступить без рекомендаций из училища. Это сейчас «иду, куда хочу», «делаю, что нравится», а тогда надо было иметь рекомендацию. А так: «Езжайте, молодой человек, куда-нибудь вот подальше». И у меня была рекомендация, но в тот момент у меня уже хватило мозгов не продолжать свою пианистическую деятельность и сосредоточиться только на композиции.