Юрий Александрович Фортунатов

Смотрите, я вам рассказал, что уже достаточно взрослый человек, там, в 19-18 лет поступает в училище. В это время поступают и в консерваторию легко те, кто учится в ЦМШ, но вот я задержался. Я поступил в училище с нулевыми музыкальными знаниями и твёрдо уверенный, что Бела Барток – это женщина. Я тоже об этом рассказываю, потому что это вот музыкальный уровень конкретного человека, который пришёл учиться. Но я хотел учиться. Я был взрослый, я был мотивирован, но думал, что Бела Барток – это женщина. Ну так вот как-то… Я говорил, что Мерзляковка периода моего обучения – уникальное музыкальное заведение среднего образования, в котором работают виднейшие музыканты. Должен честно сказать, я думаю, никого не обижу особенно, насколько в моей жизни вот это… 4 года в Мерзляковке, пять лет в консерватории и два года в аспирантуре – первая по значимости в моей музыкальной жизни, конечно, Мерзляковка. Там были необыкновенно сильные педагоги. Мне кажется, что это связано с тем, что, ну, это часто бывает в искусстве, в жизни. Часть из них в консерваторию просто не пускали. Юрий Александрович Фортунатов, легенда Московской консерватории, о котором я рассказываю, стал профессором в 76 лет. Его ученики, то есть кодла учеников, в том числе ваш покорный слуга, встретили это известие, вы себе представляете, каким ржанием, потому что как ещё к этому относиться в 20 с небольшим лет. Как к этому можно было относиться по-другому, я не знаю. Но это факт, он стал полным профессором в 76 лет. Сам смеялся. Ну, как бы без комментариев. Юрий Александрович Фортунатов – необыкновенная личность с загадочной судьбой, потому что Юрий Александрович Фортунатов по образованию композитор. Причём я помню свои разговоры с его тогдашними ровесниками, сейчас это поколение, вы понимаете, оно ушло. Но я разговаривал с его сокурсниками. Для них полной неожиданностью было его осознанное решение в возрасте, по-моему, 27 лет, на третьей части какого-то трио он перестал писать музыку, сосредоточившись только на педагогике, на инструментовке. Его решение, можете мне поверить, абсолютно уникально. Говорят, что он был сказочно одарён. Я слышал его последнее сочинение, вот он там две части написал, а потом больше не написал ни одной ноты. Тоже некоторая загадка: вот это отношение к себе настолько требовательное, что, мне кажется… Ну, всё, что я рассказал, понятно. Я не думаю, что он не мог всю оставшуюся жизнь что-то писать. У него были какие-то соображения высшего порядка, и он им следовал всю жизнь. И на всех своих юбилеях он демонстрировал сочинения учеников. Юрий Александрович не преподавал композицию в консерватории, он преподавал инструментовку, тем не менее он воспитал огромное количество композиторов через свой предмет. Это вот удивительное искусство, которому я до сих пор пытаюсь подражать, но из этого мало что получается. Он через инструментовку мог заниматься композицией. Кроме того, это было время благостное: советское, позднесоветское.