Я был счастлив, что родилась девочка. И когда родилась вторая, я тоже был счастлив. Изменилось моё отношение к жене, но не в худшую сторону — наши отношения стали другими. Если раньше они были просто между двумя любящими людьми, какие остались и по сей день, то теперь это ещё и отношения между отцом и матерью детей. Мы уже не только зависимы друг от друга, но и обязаны им. А теперь ещё и внукам. И приходится многое терпеть, чтобы им было хорошо. Как ни странно, а может, и не странно, отношения с женой ни в какую из плохих сторон не сдвинулись. Так же, как мы любили друг друга вначале, так же и сейчас. Я знаю, что это верный друг, который не выдаст в самые тяжёлые моменты жизни. Как моя мама шла с топором на моего противника, так и она сделает тоже самое. Но это, так сказать, товарищеское чувство. А помимо него есть ещё и любовь, которая не угасла до сегодняшнего дня. Я не испытываю чувства вины перед детьми. Я не пытался их воспитывать, честно говоря. Мне было с ними просто интересно. Так же, как сейчас интересно с моим внуком, ему 9 месяцев. Он — мой товарищ, понимаете. Так было и с дочерьми: это были мои подружки, сначала одна, потом другая. И каждый их характер мне был интересен. Играть с ними, дурака валять, гулять, водить в музеи — мне это было интересно, а не им. Вы разве не находите это интересным? Идём мы с Рюшкой по Петровскому переулку, там трамваи ходят. Я купил на рынке свистульку и говорю: «Видишь, трамвай идёт, сейчас свистну — и он остановится». Свистнул, и трамвай остановился. «О!» — говорит она. С тех пор я для неё непревзойдённый, в её глазах граф Калеостра. Потом я говорю: «А сейчас?» — «Ой, пап, пусть он поедет, не надо, мы его остановили». Двери закрылись, трамвай уехал. До сих пор я в её глазах тот самый граф.