Лев Богуш бросает вызов туберкулёзу

И мы, даже вот современные люди, вот, вот, мы не догадываемся, какой страшный был туберкулёз. А вот читаешь... Вот вспоминаю, читала я Панаеву, её воспоминания. Значит, Белинский – известный был туберкулёзник. То вот всё вот это... Вот этот танцор, значит, рано умер от туберкулёза. То есть косила чахотка просто людей. И вот когда читаешь, сколько в семье у них погибло... Хотя это вскользь сказано, я даже не могу сказать: «А сколько?» – то чувствуется, что это вот какая-то прям была очень страшная и тяжёлая болезнь. Мы сейчас не знаем этого. Не знаем просто. Может быть, где-то там... Я знаю, что кто приезжает в этот институт... Но вот так вот обычный человек этого просто не знает. И потом он оказался на конференции, где были очень известные – ну, всемирно наши, всемирно практически известные... Не всемирно, а в нашей стране. Ну, наверное, может, даже и всемирно – их же не так много было, выдающихся хирургов, врачей. И был там Стойко Николай, который очень заинтересовал его. Они друг другом, видимо, заинтересовались. И он предложил ему заниматься туберкулёзом. И папа, папа уже в Нижнем Новгороде стал работать в туберкулёзном диспансере Нижегородском. Ну, и дальше – больше. И увлёкся очень этой проблемой, стал какие-то... Собственно, создал там какое-то, насколько помню, хирургическое отделение. Это я уже по архивам... Потому что вообще не знала про это. А затем уже перед войной, ну, практически после войны, его пригласили в Москву, в этот институт туберкулёза, где он проработал до последних дней активной своей жизни. И он занимался хирургией туберкулёза.