Мне предложили мемуары написать про Аксёнова, предложили в редакции Елены Шубиной. Я сказал: «Я мемуары писать им не буду». Говорят: «Почему?» Я говорю: «Потому что мне Василий Павлович запретил мемуары писать. Он сказал, что когда уж совсем не о чем будет писать, тогда пиши мемуары». – «А что делать? Мы хотим книжку». А рядом был Кабаков. Я говорю: «А давайте мы вдвоём диалоги сделаем об Аксёнове». – «Давайте». Вот мы и сделали их. Два года, кстати, работали. Дело в том, что это долго. Если отдельно про книжку рассказывать, то у меня как раз перед этим был инфаркт. И тогда ещё у меня была дача, я её ещё не продал тогда. Кабаков ко мне приезжал, у него недалеко Павловская слобода была. Врач мне запретил пить больше ста грамм в день. Кабаков за этим тщательно следил. Он говорил: «Так, 100 свои ты уже выпил, значит всё, больше не наливаю тебе ничего». Так вот, мы договорились – никаких домашних заготовок, таких, чтобы я принёс статью об Аксёнове. Но разработали план книги, план глав. И это всё на самом деле диалоги. И записывали мы их на диктофон, а потом расшифровывали диктофон. Иные диалоги были по три часа. А нужно было, чтобы глава каждая была примерно один лист, 20 глав – 20 листов. И работа замечательная, нам очень нравилась эта работа. И, кстати, спасибо Василию Павловичу – мы ещё и денежек за это получили. Потому что мы получили «Большую книгу» из-за этого, за Аксёнова.