Памятный разговор с Василием Шукшиным. Три пути

Теперь, значит, Василий Макарович. Рано умер очень. Потому что Аксёнов-то умер уже пожилым человеком, а Шукшину и 45-ти ещё не было. Но моя великая радость, что мне удалось с ним повидаться несколько раз. Один раз была длинная даже беседа. Запомнил всю до секунды. О литературе. О чём? В частности, я вдруг увидел, что это не тот человек, про которого мне рассказывают: писатель-деревенщик, то-сё, пятое-десятое. Он же мне сказал фразу: «Нас хотят писателей в лунки загнать – один деревенщик, другой городской. А есть просто хороший писатель и плохой. Вот и всё». Он же мне сказал, когда мы говорили: «Да, тебе надо из Сибири, из Красноярска уезжать». Я говорю: «Василий Макарович, зачем же я поеду? Я живу в центре Красноярска с видом на Енисей, живу один, родители, царство им небесное, ушли на тот свет. Я живу себе, выпиваю, пишу всё то». Он говорит: «Уезжать тебе надо по трём причинам, как три пути-дороженьки. Первое – ты болтаешь всё, что тебе придёт в голову. Рано или поздно посадят. Второе – персонажи твои асоциальные элементы, пьющие. И видно, что ты сам этому не чужд. Сопьёшься в провинции. Ну, а третье, самое дурное – станешь комсомольский писатель и будешь романы писать, что ГЭС надо строить в Сибири, заливать территорию и строить ГЭС». Нельзя сказать, что я его послушал и полетел в Москву. Я собирался уехать оттуда уже. Потому что в Москве была тогда жизнь. Сейчас молодые писатели могут жить в деревне где-нибудь, по интернету читать всё, что им хочется. Понимаете, о чём я? А раньше я мог, когда стал семинары вести в Липках лет 20 с лишним, сразу отличить: парень из деревни или из провинции. Так и одет, и говорит так, и читает. А сейчас не отличишь. Все одинаковые. В китайском ширпотребе.