Мемориальная доска Василию Аксёнову и мой экземпляр «Метрополя»

Сообщу вам следующую: как мне помог мой личный экземпляр «Метрополя». Задумали, когда умер Аксёнов, сделать ему мемориальную доску на его доме. Первое заявление мы написали ещё, подписал его Олег Табаков. Нам тут же с радостью ответили чиновники, что пока 10 лет не пройдёт, никакой не может быть мемориальной доски. Мы не стали уточнять почему. Ладно, Бог с вами. Прошло 10 лет уже, и Табакова нет. Снова мы пишем, кстати, эскиз делал Мессерер, всё бесплатно, естественно. Значит, 2 года эти сукины дети тянули. Извиняюсь, пускай они извинят – не сукины, а Божьи дети. Я могу сказать тогда, чтоб они ещё обиделись, ещё что-нибудь, потому что снова обращаться надо будет. Доску Саше Кабакову надо уже. Значит, 2 года тянули, какие-то худсоветы устраивали. Мессерер – народный художник, 90 лет. Хотели его тащить на худсовет, чтобы он защищал свой эскиз. Эскиз гениальный сделал. Он сделал эскиз, наконец получено разрешение, а денег не было. Уже заказали у рабочих эту доску всю. Она где-то миллион с лишним стоила. На граните всё. Можете посмотреть на Красноармейской улице. Кстати, законы я многие узнал: хотели на Котельнической набережной, но он там не был прописан. На Красноармейской он был прописан что-то около 16 лет. Разрешили, но массу документов надо было. Вплоть до документа, что жильцы дома не против мемориальной доски. А жильцы там писатели. Руководила ими лихая баба, не знаю, где она сейчас, какая-то оперная певица. Собирает собрание, она говорит: «Так, товарищи, ещё надо доску Аксёнову». Молчание. Как вот я вам сказал к Поздееву – ни один скульптор не пришёл. Какой-то писатель говорит: «А почему Аксёнову?» А эта грубая женщина, выпившая, говорит: «А кому? Тебе что ли?» Он отвечает: «Да хотя бы мне». Она ему говорит: «Ты сначала напиши столько, сколько Аксёнов. А вообще-то ничего ты не получишь никогда». Вот. Всё-таки проголосовали, всё сделали. И тут, а денег-то нету, платить уже надо этим работягам, вместо миллиона собрали 50 тысяч. И вот я лежу на этой кровати и думаю: а что же мне делать-то? Сейчас же и с рабочими рассчитываться надо будет, а денег-то у меня нету. И вдруг меня осенило. Под кроватью у меня лежал лично мне принадлежащий оригинал альманаха «Метрополь», один из 12-ти. Я нашёл через интернет аукцион, позвонил аукционщику, забыл его фамилию, но вспомню, если надо. И говорю: вот такие и такие дела. Он говорит: «Приезжайте, привозите, я посмотрю». Я привёз альманах – он здоровенный же, 4 листа А4 он был. И тот только посмотрел, сказал: «Всё, оставляйте, выставляем на аукцион. Сколько хотите?» Я говорю: «Миллион». Думал, сейчас он скажет: я тебе такой миллион дам. Он говорит: «Миллион так миллион». Я уезжаю. Он звонит мне на следующий день и говорит: «Вы знаете, не будет миллиона». А у меня оборвалось, думаю: ну всё. Он говорит: «Нашёлся уже покупатель, не афиширует свою фамилию, не скажу кто, полтора миллиона даёт он. Приезжайте». Я приезжаю, получаю полную сумку денег, рассчитываюсь с работягами, нанимаем даже милицию, чтобы она порядок наблюдала, и устраиваем замечательнейшее открытие доски на доме – Красноармейская, дом 21, где Аксёнов жил. Доска замечательная, рекомендую вам посмотреть её. И саксофонистка Анна Королёва играет, выступает. Ещё живой был Вадим Абдрашитов, там ещё другие тузы и шишки – той литературы, ещё искусства. И даже остались деньги на пьянку в ЦДЛ после этого всего ещё. Поехали, да ещё Василия Павловича помянули там.