Журнал «Новый Мир» и помощь Василия Шукшина

Первым у меня в жизни появился, как это ни странно, потому что мы земляки в какой-то степени, алтайский писатель был Василий Макарович Шукшин, а я жил в Красноярске, мы не были знакомы. Но меня не печатали, значит так, и я попросил, попросили в одном журнале, чтобы какой-нибудь известный писатель написал мне предисловие. Я позвонил в «Новый мир» в Москву, через 10 дней, это невозможно сейчас представить, ведь ни интернета не было, ничего, я получил предисловие к своей публикации. Я в «Новый мир» ходил с 19-ти лет. Это единственное место, где меня принимали, потому что в других местах меня гнали в шею с рассказами. А там рассказы нравились. Напечатать они меня не могли, но когда я появлялся в Москве, то приходил к ним, они мне даже давали самиздат. Я прочитал тогда «В круге первом» Солженицына у них. Я знал всех людей, которые там делали дело: Анну Самойловну Берзер – заведующую отделом прозы, Ефима Дороша, Инну Борисову, которая меня встретила там, и когда у меня неприятности уже были значительно позже… У меня был обыск, всё забрали, передавали это по «Голосу Америки». Позвонила мне Инна Петровна и сказала одно слово: «Приезжайте, Женя». Я приехал, а у меня там, поскольку я с 19-ти лет носил им рассказы, которые они не печатали, Борисова складывала их, и у меня было полное собрание сочинений там. Так что у меня рукописи забрали, а через день у меня опять все рукописи были. Вот и всё. Не буду много об этом говорить, не хочу, потому что не это важно. Так что первым был Шукшин. Это было в 1972 году. Василий Макарович умер в 1974 году, а напечатали мою подборку с его предисловием только в 1976 году, когда слава его уже была безграничная. «Калина красная» вышла, всё. Вот тогда только напечатали, и там ничего по моим меркам особенного не было. Началась интересная жизнь, которая меня и привела к «Метрополю» в результате. Можно сказать, я проснулся знаменитым благодаря Василию Макаровичу. Уже его не было в то время. Кстати, когда напечатали рассказы, у меня не тронули ни одно слово – только один глагол заменили, который совпадал по звучанию с непристойным глаголом, который и сейчас запрещён. А у Шукшина убрали два абзаца: один из предисловия, где он объяснял, что в Сибири свободы больше, чем в Европейской России, а второй – что меня печатать не будут и что судьба у меня будет тяжёлая. Как в воду глядел.