Фазиль Абдулович Искандер. Путь к славе

Он не старше был нас, он действительно стоял в стороне, поскольку такой характер у него. Он не любил такие отношения богемно-дружеские, я бы сказал так. Но он писатель уникальный. И вообще, я о нём тоже и лекции читал. Литература – тайна. Понимаете? Как же не тайна, когда вот Фазиль Абдулович Искандер, отец его был по национальности иранец, перс. Их было три брата, которые в 19 веке приехали в Сухуми и кирпичную фабрику там сделали. И половина домов в Сухуми – Фазиль мне рассказывал – построены из кирпича твоего деда, ему дядя сказал. Теперь, перед войной потребовала советская власть, чтобы люди получали гражданство – иностранцы. Отец Фазиля отказался получать гражданство, его выслали в Персию, в Иран. Там его посадили в лагерь как шпиона советского. И там он погиб. Не сразу, но потом погиб. Это всё отдельная история. Но два брата его родных остались, приняли гражданство и погибли на Колыме. Понимаете, в чём дело? Фазиль же – вот это удивительно – отец перс, погибший там, мать малограмотная абхазская торговка в ларьке была, а сын – изумительный русский писатель с русским языком. Причём откуда это? Это чудо, понимаете? И чудо есть, существует. Особенно в литературе. Потому что он ещё мне рассказывал: он в деревне-то жил, Фазиль, только когда война была. На год они в Чегеме жили. Там приезжала его тётка, которая преподавала английский язык, и она ему привозила Шекспира. И он русский язык изучал по Шекспиру, переведённому на русский. Причём, он говорил: мне не нравились все эти Гамлеты, мне нравилась комическая сторона этого всего. Вот такое дело. Мы рядом жили. И вот сейчас, когда мы книжку делали, мы активно сотрудничали с Тоней Искандер. Она сейчас жива, дай бог здоровья. Хорошая семья. Рассказывал, как он её, как с ней познакомился. И она мне рассказывала. Любовь была с первого взгляда. Ну, это долгие истории, понимаете? Она с матерью приехала в Сухуми. А там они – молодые люди сухумские – в хороших рубашках, в белых брюках сидели на набережной, и он с ней разговорился. И она даже подумала, что он какой-нибудь артист, а не местный, потому что он хорошо по-русски говорил, без акцента. Сухум, всё-таки понимаете, в чём дело. Понятно, что чудо, что он писателем стал, но я знаю его приятелей тех лет, которые ещё живые, они тоже по-русски хорошо говорят. Причём в Сухуми был знаменит не Фазиль, а его старший брат, потому что он был знаменитый тамада. Вот в чём дело. А Фазиль учился в русской школе, и русский язык он знал хорошо очень. Я даже где-то читал: написали в книжках, что не он у русского языка взял что-то, а отдал русскому языку интонацию свою. Потому что некое, особенно вот это из его книжек, вошло в русский язык. Например, идиома «хорошее начинание, между прочем». Это говорили партийные начальники. «Созвездие Козлотура». Ему повезло, Фазилю, потому что «Созвездие Козлотура» не напечатали бы, но умер Хрущёв. А поскольку там лейтмотив – как кукурузу разводили везде, так и козлотуров стали разводить, – на радостях Твардовский тут же напечатал всё это дело. И тут всемирная слава началась. Он в Москву приехал, он с золотой медалью окончил школу, поступил в библиотечный институт, потом перевёлся в Литинститут, потом был журналистом в Брянске. А такие вещи он стал писать, уже возвратившись в Сухум. Он не пробивался особо, потому что он был национальный кадр. И потом его любили все здесь, так как его обожала Ахмадулина. Человек такой, понимаете. Любовь не спрашивает за что. Понимаете? Он прекрасно, умно и смешно говорил. Ну, я даже и не знаю за что. За книги всё-таки и за поведение. Он никуда не примыкал, никуда не лез, ни в какие президиумы и одновременно не был диссидентом. Хотя диссидентов знал всех он. А вот это искусство советского писателя – ухитриться прожить жизнь от толерантности до конформизма, вот в пределах этих.