Железная леди Нина Пономарёва

Вы скобель знаете, что такое? Скобель – это металлическая полоса с двумя ручками, заострённая. Скобелем сдирали кору с деревьев. Мы застали Нину Аполлоновну, когда она сказала: «Поехали на дачу, посмотрим, как я домик строю» – как она в свои за 70 скобелем чесала брёвна. При том, что она была необыкновенной красоты женщина. Это... Вот, наверное, Тициан бы изрыдался. Просто. Она была необыкновенной красоты. И я думаю, что все женщины в русской живописи имеют что-то общее с Ниной Аполлоновной Пономарёвой. Она уже была очень больна. Мы понимали, что надо успеть снять. Успели. Ну как могли. Говорила, давала интервью, всё. Сознание было при ней, но уже случались провалы. Она уже начинала не заговариваться, а повторяться, повторяться. Поэтому для меня наиболее важные воспоминания – это первый фильм о ней. Да, мы созванивались, неоднократно созванивались. Я поздравлял её всё время с 8 Марта, с днём рождения поздравлял. И в какой-то момент она сказала: «Гриша, Гриша. Какой Гриша?» Я говорю: «Ну, вот такой-то, такой-то». – «Ааа! Ты звонишь?» – так, с подколом, типа: «А! Ну, вот наконец-то я тебя вспомнила». Вот её бы я не назвал человеком энциклопедических знаний. У неё красота взяла всё. Красота и такая добротность. Я сделал о ней два фильма. И вот второй – она уже не вставала, она уже была совсем плохонькая. И мы поехали в Сочи. В Сочи были сборы сборной России, это был 2015 год перед Олимпиадой, ещё было непонятно: пустят нас на Олимпиаду в Рио или не пустят. Мы снимали там одну нашу дискоболку, потому что Нина Аполлоновна метала диск. Снимали её. И когда позвонили Нине Аполлоновне и сказали: «Вот мы готовы приехать в Москву с тренером, с этой девушкой, чтобы потренироваться в спорткомплексе братьев Знаменских», Нина Аполлоновна сказала: «Я приеду!» Она при няньке была уже. Какое «приеду», кто тебя с кровати даст возможность встать? Но больше 10 лет прошло. То есть ей уже было за 80, она уже была плохонькая. Но вот это: «Дайте мне потренировать. Я ей покажу. Я же умею. Как я умею, так не умеет никто».