Жизнь в идеях

И вообще – это было время, когда людям было очень интересно заниматься наукой. Казалось, что вот, вот оно – сейчас получилось что-то на крысах, получилось что-то на мышах, а может быть, пойдёт и на людях, и это поможет, и ускорит заживление или будет профилактикой каких-то повреждающих воздействий. Его сотрудник – Леонид Самсонович Салямон – был тем, которому Николай Васильевич меня, студентку, отдал, чтобы работать в его комнате с ним вместе. Он показал, что если идёт активное воспаление, если это воспаление каким-то образом извращается, то могут образовываться опухолеподобные вещи. Понимаете, каждый человек был оригинален в своих идеях. Наука была наукой, где царствовали новые идеи. Очень интересно… Я не хочу сказать, что они все реализовались и что все были, так сказать… Но даже если она впоследствии не оказывалась верной – она давала толчок чему-то другому, каким-то другим мыслям, каким-то другим исследованиям. В субботу утром мы приходим в Публичную библиотеку. На своём месте, всегда с такой стопкой (показывает руками толщину) книг, журналов сидит Владимир Андреевич – каждую субботу. И Владимир Михайлович. Потом они идут, дискутируют, спорят. Потом Владимир Михайлович говорит: «Нет, он ничего не понимает, это всё не так!» То есть, понимаете, в этом была жизнь – в идеях. Я всё время повторяю это слово, потому что люди стремились к чему-то новому, стремились найти объяснения. Ведь в конечном итоге к чему шёл Владимир Михайлович, работая в Институте онкологии? Как в организме создаются условия для того, чтобы этот организм в определённом возрасте пришёл к формированию опухоли? Почему в 50 лет – пик у женщин рака молочной железы? Почему в определённом, чуть позже, рак тела матки? Как можно… а зная, что эстрогенные гормоны являются стимуляторами для эпителия матки и молочной железы… как, почему, если яичники не функционируют, каким образом реализуется этот пролиферативный эффект? И, конечно, его работы сегодня… Когда я недавно писала статью в наш журнал «Вопросы онкологии» – историческую – и спрашивала гинекологов: «А вы пользуетесь Дильмановскими схемами при лечении климактерических кровотечений?» Это был его конёк. «Да, конечно», – это существует. А я уж не говорю о том, что сегодня повторяющееся на каждом шагу понятие метаболического синдрома – вот это ожирение с нарушением холестерино-углеводного обмена – первым сформулировал Владимир Михайлович Дильман, а потом уже Ровен дал этому название. Так что… А люди не имели ещё тех биохимических и прочих данных, чтобы… а была голова, были идеи. Самой яркой иллюстрацией в этом плане… Вы знаете слово «стресс»? Понятие «стресс» сформулировано Гансом Селье. Что делал Селье? Работая в госпитале и изучая какие-то повреждающие эффекты на крысах, он взвешивал надпочечники на простых весах – не электронных, не электрических – на самых грубых, с гирьками, весах. Взвешивал надпочечники крысы после воздействия на неё повреждающего какого-то эффекта. И, видя, как увеличивается вес надпочечника, он сказал: «Это реакция на повреждение». И дальше разработал понятие стресса. Представляете себе – взвесить надпочечник и создать теорию?