Невероятные истории театральной жизни

Вот была у нас удивительная история на той же «Старушке». Просто удивительная. Это тоже характеризует Ольгу Александровну со всех сторон. У нас там крыша – такая покатая крыша, по которой она должна сойти. А крыша поднята наверх, но там кладётся такой помостик, который, когда крыша опускается, фиксируется. Ольга Александровна сверху идёт вниз на сцену, и у неё там обращение к богу, очень трогательная сцена. Монтировщики сцены забыли положить этот помост, а крыша мягкая. То есть если Ольга Александровна пойдёт, то она естественно провалится. Я увидела, когда уже стала опускаться крыша, что нет этого помоста. Я ползла под крышу и кричала: «Ольга Александровна, не идите, не идите», – потому что понимала, что она просто провалится. «Не идите туда, не идите». Ольга Александровна, цирковое воспитание, легла поперёк и вот так скатилась. Она не ногами пошла – она скатилась. Это молодая актриса не смогла бы сделать, а Ольге Александровне тогда было уже 70 хороших. Вот так она скатилась, встала и продолжала свой монолог. За кулисами у нас, конечно, у всех истерика. И все мы понимаем, что сейчас Ольга Александровна выйдет и расскажет всем, кто есть кто. И наши машинисты, все ребята, которые должны были положить, но забыли… Ольга Александровна выходит, это как раз перед антрактом, и я вижу – уже идёт настроенная. А они все на коленях стоят. Вот так дружно все встали на колени. Она выходит, они стоят на коленях. Она говорит: «Ой, всё, идите, всё, идите», – потому что больше ей сказать было нечего, хотя шла ругаться. Это понятно было. Но естественно – вот так легла и вот так кубарем скатилась. Много было таких всяких интересных приключений. На спектаклях в основном много. Вот однажды мы играли тоже «Старушку». И там на сцене есть такой монитор большой, и я вижу зрительный зал. И вот уже кончился спектакль, люди все идут с цветами, и я вижу – идёт мужчина, солидный такой, и у него на перевес что-то. Я не вижу, мне не видно что. Но мне стало страшно, потому что идёт он с этим, вижу цепи золотые. Мне страшно, потому что это как раз время, когда были теракты. Я перепуганная стою там, взываю к охране, думаю – сейчас что-то будет. И вдруг он выходит, у него слеза катится. У него это оказалось 100 роз. Он отдаёт их ей, слеза катится, и он говорит: «Живи долго, мать». И пошёл. Вот такие поклонники, вот такая любовь. А когда мы с ней приезжали на гастроли – господи, да там просто. Она уставшая, с поезда, с самолёта, голодная. Мы сразу на площадку, сразу играть. Я не пускаю никого, стою, держу двери: «Ну, пожалуйста, поймите, давайте потом». – «Нет, ну пожалуйста, ну открыточку, ну, пожалуйста, пусть распишется». Я захожу: «Ольга Александровна, ну девочка тут такая хорошая, подпишите». – «Давай». И она всем подписывала открытки, книги свои и дарила. Никому не отказывала. Так что поэтому такая любовь – просто нечеловеческая. К ней действительно была. Это я говорю, это артистка, которую, наверное, нет человека, кто бы не любил. Её любили все. Во-первых, за талант, за огромный. Вот такой талант, вот такой талант – знаете, это актёрский талант, который связан с большим человеческим обаянием. Она настолько обаятельна по-человечески, она настолько располагает к себе, что её невозможно не любить. Талант есть разный, а у неё ещё такой талант – человеческого обаяния, море обаяния человеческого. Вот за это, наверное, она притягивала к себе. Как магнит прям. Невозможно оторваться. Когда начинаешь общаться – оторваться невозможно. А потом у неё удивительное свойство – она могла прийти в театр, да. Она уставшая, дома что-то там… Понятно, уже немножко неважно себя чувствовала, уже и какая-то слабость была. И она приходила в театр немножко усталая, немножко такая. Но 5 минут грима – 5 минут, и она выходит на площадку, и это королева. Вот что это такое. Потому что вся её природа – она актриса. Она актёрская природа, её никуда не деть. Никуда. Она просто гениальная актриса, и у неё была эта актёрская природа, которая давала ей и свет яркий, и молодость, и всё, что угодно. Такое ощущение от неё. Когда она рассказывала о чём-то, о каких-то своих встречах, о встречах с великими людьми – с писателями, с поэтами, ещё с кем-то, – её просто интересно было слушать. Но я никогда не видела, чтобы у Ольги Александровны было проявление какого-то отношения к другим людям в духе: «Я такую жизнь прожила, я этих людей знаю, эти люди ко мне относились, а вы там…» Нет, такого я не знаю. Она очень простая в общении, её просто интересно было слушать. Все её рассказы, когда она начинала рассказывать о знакомствах с поэтами, с писателями, – просто очень интересно было. Я не знаю, какого-то груза на ней или ответственности за такое общение, или какого-то отношения к другим людям – этого ничего не было. Она очень простая. Очень простая. Наоборот, было интересно: «Ну расскажите, как вы там встретились». И она начинала рассказывать. И всё – просто интересно слушать её было.