Ольга Аросева. Талант и взаимное притяжение

Первым делом она спрашивала на вахте внизу Мамеда Гусейновича, Мамедик, она его называла, директора. «Он в театре?» – ей говорили: «Там нет, предположим. А Броня в театре». И тут же я слышу на лестнице её голос: «Бронечка, я пришла, я иду к тебе». И мне до сих пор кажется, что я услышу шаги и она… Ну, я уверена, что она есть. Она здесь, она всё слышит, она с нами. Иначе просто быть не может. У меня вообще с ней много связано. Я когда пришла в театр сюда, первый человек, который 22 года назад отнёсся ко мне с такой теплотой и любовью, – это была она. А я пришла помощником режиссёра. И это как бы люди, ну понятно, работники хоть и творческого цеха. Но в принципе есть актёрский цех, есть помощники режиссёра. Она ко мне отнеслась просто сразу с теплотой и пониманием того, что я, в общем… Она знала, что когда-то я была актрисой, она знала всю мою жизнь. Она очень тепло ко мне отнеслась, с любовью и нежностью. Это была для меня просто как вторая мама. Правда. Она сама по своей природе – безумно талантливый человек. И она притягивала к себе именно талантливых людей. Не важно, в какой профессии, не важно, чем они занимаются, но талантливые люди к ней просто тянулись. И она тянулась тоже. Мы взаимно получали друг от друга всё это. Она удивительный человек, конечно, была, удивительный. Я никогда не забуду наши посиделки. После премьеры «Как пришить старушку» мы выпустили спектакль, и у нас была традиция – каждый раз собирались в её гримёрке. Вот её комната. И там мы сидели после спектакля, ещё долго разговаривали. Естественно, вспоминали Мишу Зонненштраля, режиссёра, сидели, немножко выпивали, немножко закусывали, немножко говорили. Но никогда не расходились. Разойтись было просто трудно.