Мой дедушка, Василий Иванович Чуйков. Воспоминания детства

Первое воспоминание о дедушке… Ну, наверное, это всё-таки было здесь, на этой даче, потому что я вообще-то родился в городе-герое Киеве. Дедушка командовал тогда войсками Киевского военного округа. Потом его назначили главнокомандующим Сухопутными войсками, и мы перебрались жить в Москву. Ну, на Грановского жили – это ныне Романов переулок. Известное место, там многие маршалы жили. Ну, и вот здесь, на даче. Первое впечатление… Ну, как сказать: я маленький, играю там в игрушки, и уже поздно приезжает «Чайка», заходит дед. Я выбегал его встречать всегда. Он как-то так очень по-доброму… Ну, он был действительно человек занятой, и он так потреплет волосы, вкратце переговорит с бабушкой – и в кабинет работать дальше. Он был трудоголик, хотя, фактически, выходные дни он проводил с семьёй в основном. То есть, он любил спорт. В Киеве, я знаю, он занимался конным спортом, но тогда я ещё только родился. Но я знаю, что моя тётя, мама, дядя – они все на лошадях, на ипподром ездили и катались. Здесь – волейбол, теннис. Вот у соседей наших, Соколовских, большой вот корт. Тоже занимались, ходили. А так он вообще очень любил играть. В шахматы любил играть, любил играть в карты, играли даже в домино. Когда ездили с ним, это уже по рассказам, да, и я ездил в Сталинград (так он называл город Волгоград), то цепляли отдельный вагон, и он всё время там, значит, резались в преферанс. Не на деньги – так, играли на интерес просто. И как бы дедушка был очень азартен в играх, очень не любил проигрывать. Я помню, когда стал уже повзрослее, мы ездили в охотхозяйство в Завидово, там оказался какой-то гроссмейстер, егерь по шахматам, и вот до пяти утра мы ждали, пока дед выиграет. Уже адъютант заходил за спину, показывал: «Ненормальный, поиграй». Жестами. Но тот упорно выигрывал, а дед упорно сидел. Наконец он его победил, потому что он играл неплохо в шахматы. Он даже, помню, со Спасским играл, и когда-то там даже выиграл или вничью, я не знаю, сыграл. Вот. Так что вот такие впечатления. Но когда повзрослее стал, в школу пошёл, дед как-то вообще такого, ну, строгого был плана: он не любил, когда на даче бездельничали. У меня братья мои старшие – это старшей дочери, и она ещё жива, Нинель Васильевна, вот её – а она была замужем за сыном маршала Тимошенко – и вот у Тимошенко они чувствовали себя вольготно, и больше они любили ту дачу в Архангельском ездить, потому что дедушка им всё позволял. У Чуйкова, ну, как бы не забалуешь, потому что он всё-таки… Ну, то допустим, что-то заставит в саду делать. Ну, не заставит – попросит вот. Ну, а как ему откажешь? Ну, вот приходилось идти и делать. Если просто ты бездельничаешь, если книгу читаешь – ну, это как бы поощрялось. У нас большая библиотека была. А если просто дурака валяешь, то получишь по полному порядку. Я один раз помню такой достаточно комический случай. У нас в спальне, где я спал, были обои такие фактурные, шероховатые. Вот. Я ничего лучше не придумал, как взять и на эти обои свои носки зацепить и повесить. И, короче говоря, дед тут зашёл, как увидел, и вот давай меня ругать там, строить. Я обиделся и решил уйти. Там, на канал, на лодочную станцию пошёл в лес, через лес, а он мне уже не знает, что сказать, говорит: «По газонам не ходить!» Вот так. Мы прожили вместе 22 года. Фактически, когда дедушка ушёл, мне было 22 года. Но, конечно, о войне я слышал, ну, как правило, это когда встречался он с ветеранами или приезжали его братья, которые воевали. И они сидели там, порой просто в кабинете беседовали или за столом вспоминали, и вот тогда удавалось что-то услышать, узнать. А потом, понимаете, о жизни дедушки мне многое рассказали люди – даже не сам дедушка, а те, кто с ним воевали.