Николай Васильевич был крупнейший, замечательный учёный. Он пришёл в онкологию, а я его знала уже в онкологии – из фармакологии. Да даже не только из фармакологии – он работал в институте токсикологии. Им издан двухтомник, очень подробный – «Вредные вещества в промышленности», который, во всяком случае, не знаю, как сейчас, но многие годы был очень актуален. Потом он заведовал кафедрой фармакологии в морском медицинском факультете, когда там занимался проблемами наркоза. Кстати, теория наркоза, которая им разрабатывалась, считается, что она тоже актуальна по сей день. Но слили морскую и Военно-медицинскую академию, две кафедры фармакологии были не нужны, и Николай Васильевич пришёл работать в институт онкологии, в лабораторию экспериментальной онкологии. До него этой лабораторией заведовал Лев Манусович Шабат, которого Москва пригласила в Онкологический научный центр. Николай Васильевич пришёл в лабораторию, где была плеяда уже опытных сотрудников: кто-то занимался иммунологией, кто-то – вирусологией, кто-то – цитологией, кто-то – химиотерапией, кто-то – канцерогенезом. Никого он не пытался подчинить себе – он набрал огромную группу молодых аспирантов, студентов и с ними организовал лабораторию химического синтеза. Создавались препараты. Ну вот Метацин, сделанный тогда, Пентаксим – работают по сей день. Элеутерококк, женьшень, которые изучались им, – именно их свойство повысить адаптацию человека ко всяким вредным воздействиям – существует по сей день. И он пытался разработать такие неспецифические методы лечения онкологических больных.