Хоздоговорные работы. Мы бурили, как бешеные

Ну вот вернёмся к этим годам. Бойцов пришёл на подъёме геологии. И это был, наверное, год 1965-й. Алексей Николаевич Косыгин принимает решение, потому что стагнация, несмотря на… Ну, «нету-нету-нету, всё продаём, всё», опять неурожай, плохая экономика. Она, плановая экономика, тяжёлая. Для науки хорошая, а вот так-то она тяжёлая. Ведь очевидно. Я как-то с одним мудрым человеком говорил: «Ну, посмотри, как Карелия живёт, а как Финляндия. Ну, посмотри, как Южная Корея живёт – и как Северная Корея». Ну, это вот капиталистические условия, когда надо рвать, когда надо прорываться и делать что-то, чтобы капало, чтобы была прибыль, чтобы это развивалось, а не просто получать от начальника какие-то там зарплаты. Это действительно так. И такая экономика – она эффективнее. И Косыгин сделал же это. Я помню же, я был тогда молодой, я с 1966-го года во МГРИ, но я интересовался, потому что интересовался. И он выдал вот это постановление, что можно проводить хоздоговорные работы. И Бойцов сел в это кресло, когда эти хоздоговорные работы стали развиваться. И МГРИ сделал большую НИЧ – научно-исследовательскую часть, или НИС – научно-исследовательский сектор. И были десятки экспедиций. И я застал это дело, потому что я хоть и молодой человек, но постепенно – ответственный исполнитель, потом стал руководитель. Так получилось просто, что я поехал в Южную Сибирь на вновь открытое месторождение. И у меня были чуть старше меня, чуть младше меня, но мы были молодые. И там были молодые выпускники Томска, выпускники Новосибирска, Красноярска, Питера, Свердловска. Я буду старыми словами говорить. И мы вместе рожали, мы изучали, мы искали эти руды, мы искали там какие-то перспективы, мы бурили, как бешеные. Ночью, разговаривали ночью в вагончике. И профессиональный разговор! Люди просыпались, извините, по малой нужде: я наверху, а он внизу – и мы с ним говорим, обсуждаем... два часа ночи, а он мальчик, на 5 лет меня моложе, азартный такой, азарт открыть, азарт… Вот почему он сказал: «Чтобы я открыл месторождение». Это азарт первооткрывателя, это удивительно интересное дело. Бойцов попал вот в эту ситуацию. И МГРИ цвело. Разные работы. Были работы по кварцу, ну, по горному хрусталю, по пьезокварцу. Урановых у нас было три экспедиции. Мы работали в Кызылкумах, мы работали в Южной Сибири, в Хакасии, в Туве. Потом мы стали работать ещё в Северном Казахстане. В Северном Казахстане две группы работало методистов, тоже по урану. Значит, работали люди по юго-восточному Забайкалью. По Украине мы работали нормально. Георгий Николаевич Пилипенко вёл там по урану и по золоту, там маленькие объекты есть золотые, он занимался этим. На Алданском щите, вот в Восточной Сибири на юге Якутии была группа. И не говоря о том, что были и другие. Горняки своё дело делали, буровики своё дело делали, подъём был колоссальный...