Владимир Михайлович Крейтер. Репрессии

Ну, вот я доктор наук, через 2 года я профессор на этой кафедре у Бойцова. Я читаю курс, который новый для меня был. Это курс, который здесь, во МГРИ, читал Владимир Афанасьевич Обручев, начинал читать. Он здесь недолго был в Московской горной академии в 1918-м году. Ну и, значит, потом его читал Евгений Евгеньевич Захаров. Вот это дядька был какой! Он был горбун. Он не воевал. Но он был репрессирован. В 1949-ом году, когда было дело ленинградских врачей-космополитов, тогда же было дело и геологов-космополитов. Мало кто это знает, у меня эта чёрная книжка есть, можно было бы её показать. И тогда довольно светлых людей репрессировали. И репрессировали по доносу Владимира Михайловича Крейтера. А Крейтер в 1941-м году 22-го числа, в начале войны, они, вот Тихомиров, они сдавали и защищали дипломы. Они выпускали специалистов там в корпусе же в этом самом, в аудитории двадцатой. Ну, не здесь, а там, на Проспекте Маркса, 18. И Крейтер, который читал лекции – он туда вписывал Онегина, наизусть знал Онегина. У него книжка 1939-го года вот такая толстая: «Методика поисков и разведки месторождения полезных ископаемых» – она просто, ну, просто она кладезь. Академик Смирнов у него учился. И по доносу его – враг народа. О, это особая история, мне про неё рассказывали, я не буду сейчас тиражировать, рассказывал доцент с этой кафедры Крейтера. Участник войны Виктор Александрович Бабушкин, с которым я тоже дружил, ну, это своя история, он кандидат наук, такой рудник-методист. А Крейтера, значит, – сжигали во дворе МГРИ книжку. Это мракобесие. И хорошие преподаватели сказали аспирантам: «Вот эту книжку вы не сдавайте в библиотеку. Она хорошая». У меня эта книжка есть. А мне она досталась, я, конечно, тогда не был, 1949-й год. Ну, вот такое дело. И конечно, это тоже было. И люди такие оставались, которые могли писать доносы и прочее. А Бойцов умиротворял это. Вот он говорит: «Надо всё делать полюбовно».