Обширные таланты Владимира Емельяновича Бойцова

И вот Владимир Емельянович… Я за ним наблюдал, потому что, ну, во-первых, это патрон. Сначала проректор, потом, значит, он заведует нашей кафедрой, потом объединённой кафедрой. У Бойцова Владимира Емельяновича очень широкий кругозор был. Потому что нельзя быть проректором по науке МГРИ, где есть и геофизика, бурение, физика твёрдого тела, минералы, кристаллографы, петрографы и так далее – нельзя не быть полиглотом. Он был полиглотом. Он понимал: это свежее, это хорошее. И нельзя быть председателем докторского совета, чтобы не поддерживать вот это новое. Ну, вот одно время появилась вот эта космическая… Она сейчас цветёт, я тоже занимаюсь немножко космическими делами. И был такой наш выпускник, он и есть, он на 2 года меня старше – Юра Серокуров. Я ему оппонировал и кандидатскую, и докторскую. А тот, значит, из космоса рисовал такие глубинные структуры, где могут быть кимберлиты, они мантийные, и всё-всё-всё. И я смотрю – Бойцов раз его после защиты докторской и: «Проводи-ка занятия по металлогении». Я смотрю, Юра рассказывает свою диссертацию докторскую. Это вот тоже здорово. То есть, вот, с одной стороны, он поддерживал вот эти вот новые направления и не мешал, вот не было этой давиловки. Вот почему Бойцов – он народный профессор? Потому что он очень близок был и к студентам, и ко всем. Он понимал, что этому надо… И опять же: не потому, что добренький, а потому что он понимал, что надо к ним так относиться. Я это у него перенимаю. У меня студенты – я через 20 минут на лекции забываю, что у меня 1 или 2 курс. Я начинаю там говорить свою терминологию и всё. А потом по глазам вижу, что остановились, всё! И я вижу, что глаза уже ничего не понимают. Наш, наш хороший студент. Вот так смотришь – хороший студент. Всё. Даёшь обратную. «Это что такое? А это слово, а это? А-а-а, ну давайте вернёмся, давайте вот уже…» Начинаешь говорить каким-то бытовым языком, потому что они такого языка ещё не знают. Но забываешь. Ну, это я… Назад. Я думаю, Бойцов так же был. Ну вот, второе. И третье, у него были очень хорошие дружеские связи с разными институтами. Потому как это не только, далеко не только застолье, но и застолье тоже. Тогда, в это время, вот то, что Горбачёв и Ельцин сделали… Даже не Ельцин, а Горбачёв и Лигачёв, вот это «убить вот эту пьянку», всё… Действительно, было много, во всех организациях, в армии, везде пьянка-пьянка-пьянка. Но она же и объединяла. Но если она грамотная, если она после работы, если она по праздникам, если она где-то там на даче у кого-то – она точно объединяла, потому что это отдых такой, всё, всё, всё нормально. Если это не «вусмерть», не до свинячьего визга, то это нормально. И это обрезать-то совсем не надо было. Надо было помудрее делать. А они какие-то дураки. Вот. Но у Бойцова вот эти связи были колоссальные. Вот неслучайно у нас стоит сейчас прибор «РеСПЕКТ» я пытаюсь его реанимировать, ему уже, наверное, 40 лет. А его подарил – а это 75 000 рублей, идеологию наши сделали, наши геофизики, это рентгенофлуоресцентный анализ, и, значит, его сделали, – ему подарил Николай Павлович Лавёров, который был вице-президентом Академии наук. Он был в Цветмете старшекурсником, дипломником, а Бойцов был младшекурсником или среднекурсником, и они тогда дружили. Это вот как у меня получается связь с товарищами, которые старше меня, я вот легко с ними говорю, потому что это всё мои близкие люди. Ну, конечно, я к с уважением отношусь. Относился, увы, уже нет их, конечно, этих людей, кроме Лобанова, пожалуй. Но у Бойцова так же было, он прекрасно с ними обходился, и так, и так, и так – и с молодёжью. Это дар.