Олимпийская деревня. Запретное мороженое

Жили мы в олимпийской деревне. Два слова постараюсь сказать. Это не деревня – для нас, россиян, деревня – это какая-то избушка на курьих ножках, как я называю, окошко покосившееся, в некоторых домах прямо в землю зажилось. Так я представляла древнюю деревню. А тут – шикарные дома, деревянные, женская территория огорожена от мужской колючей проволокой, автоматчиками. Что это такое? Оказалось, условия такие: ни один мужчина не имел права зайти на женскую территорию. Только сват, брат, жених, муж, тренер – никому больше. А всё остальное было на мужской линии: интернациональные клубы, все наши встречи, кафе. Но нам туда и не надо было, не за этим мы приехали. Всё было красиво. Встречались мы все, конечно, в столовой – огроменный ресторан, где вообще всё было. Мне так хочется рассказать: мы же режимили, наши программы в конце, гимнасты заключали. Это надо было три недели терпеть – вот эту вкусноту не есть. Мы с Тамарой Маниной проходили: закуска, первое, второе, и только на десерте. Пока идёшь с подносиком, болтаешь и болтаешь. Я подхожу, а молодой мальчик с мороженым спрашивает: «Ту?» – я ему: «Ту-ту». Он ставит на поднос «ту-ту», подумал, что я не смогу сказать «Фо» или что-нибудь. Тамара подносит – он на неё: «Ту-ту». Она: «Ту-ту». Мы подумали: надо спрятаться. Нашли потемнее уголок, огромные залы были – только чтобы тренер не увидел, никто не увидел. Слямзали пулей. А что такое мороженое? Это пиалочка с разноцветными шариками. Дальше торчали какие-то фрукты. Мы не знали ни бананов, ни киви, ни шмиви – вообще не знали. И ещё художественно оформлено, какая-нибудь вафелька торчала – красота! Всё это надо было съесть, а потом идти в баню, париться, тры-ты-ты. Но это не важно, потому что нас каждый день ставили на весы – это жизнь, это всё грустно. Я до сих пор помню этого мальчишку и, по-моему, это было мороженое. Проехали.