А Берии я показывал фильм секретный. Он вызывает меня и говорит: — Вам поручено хранение государственной тайны. За разглашение государственной тайны вы знаете, что бывает? — Расстрел. — Правильно. Идите, работайте. Фильм у нас был секретный. Об атомной бомбе. Как её изобрёл Курчатов. И как взрыв был. Всё было. Хороший взрыв. Хорошо взрывался. Я должен был каждый раз писать, что я, такой-то сякой-то, в течение пяти лет не имею права разглашать государственную тайну. Каждый показ. Каждый раз — показ, и я должен это подписывать. Кто там в зале — я же не знаю, кто там сидит. Моё-то какое дело? Моё дело — дали указание показать, и всё. Я показал, запломбировали, увезли. Стоял часовой в аппаратной, никто не проходил. Кроме меня, конечно, если мне надо было в туалет. И всё. Вот и всё.