Мы могли приглашать к себе друзей. У нас всегда были очень хорошие отношения со школьниками. Кстати, мы до сих пор дружим. У нас был очень хороший класс. Это были дети, в общем-то, самых обычных… В общем, московская интеллигенция, так скажем. Разнообразная московская интеллигенция. И с кем-то мы дружили, с кем-то нет. И вот друзья у нас так и остались до сих пор. Но если мы ходили по улице, значит, за нами шёл. То есть этого человека мы знали, конечно, это не то чтобы было какой-то тайной. Это потом уже было, после свержения. А до этого, так сказать, это был человек, ну, один из… Может быть, мы даже частично были в дружеских отношениях с этими людьми. Это нормальные были ребята, в смысле, офицеры молодые. Мама, она же работала, она же была директор тогда МЭИ. У неё своя была жизнь. Но тоже, например, она не могла купить в магазине любые продукты и привезти их. Так было нельзя, потому что всё поставлялось и всё проверялось. Ну, были вот такие правила. И поэтому… Я же вам не случайно назвал это – золочёная клетка. Ну, она была, конечно, как вам сказать… золочёно-роскошная, может быть, в чём-то. Но уж тут о какой-то свободе-то не говорилось.