Моя мать, Нина Николаевна Черкасова-Вейтбрехт

Я могу сказать, что я очень благодарен матери, потому что она всё очень правильно в отношении меня, по крайней мере, решила. Она, прежде всего, не хотела, чтобы я был актёром. Как она сказала: «Не хочу, чтобы он был бедным». Это правильно, потому что хорошим актёром я бы не стал, наверное, на фоне отца тем более, а плохим, стыдно и так далее. Вот в этом отношении она молодец. Мать была такая молодец – она даже организовала, страшно сказать, английскую школу для меня. То есть, ну, с помощью отца, конечно. В это время, значит, отец через свои связи открыл такую первую английскую школу – 213-я школа, знаменитая, с преподаванием на английском языке. Благодаря этому я хорошо знал язык, что очень помогло мне в жизни, конечно. Я мог синхронно переводить, делал доклады на английском – вот это благодаря матери, понимаете? В роскошном месте, на Фонтанке напротив Пушкинского, ну, Александринского театра. В общем, так сказать, красота была. Ходишь в школу – ты идёшь прямо, так сказать, по Невскому, Аничков дворец, мост с конями. В общем, детство было очень красивое у меня в этом отношении. Нет, я жил не рядом, я жил на Петроградской, недалеко отсюда. Я ездил на автобусе. В общем, мать, чтобы не беспокоиться, просто... Меня возил шофёр в школу первые несколько лет, что мучило меня ужасно – мне было так неловко. Я выходил где-то далеко и шёл пешком, чтобы не видели, что я приехал на машине. Ну, вот такая вот... Такое тогда было принято, вы знаете. Не считалось, что в этом есть что-то особенное. Поэтому я ходил пешком. Ну, а так мы жили на Кронверкской, недалеко отсюда. Школа была на Фонтанке. 46-й автобус шёл прямо до дворца Белозерской.