Премьеры, композиторы, публика

Я очень благодарен судьбе, что эти крупные композиторы доверяли мне премьеры своих сочинений. И не одну. Свиридов всё то, что писал после смерти Юрлова в 73-м году, всё было доверено мне, за исключением последнего сочинения, которое было доверена Чернушенко. В силу того, что это и сочинение масштабное. Там и хор нужен большой, и камерный хор здесь ни при чём. Вы знаете, это для меня была большая честь. Ведь только перечислить этих композиторов - это уже очень много. Свиридов, Гаврилин, Щедрин, Канчели, Рубен - вот это первый ряд только композиторов. Уж не говоря о других. Так что, не только большая честь, но и ответственность, потому что от того, как состоится премьера, во многом зависит судьба сочинения. Будет ли это сочинение репертуаром, или его на другой день забудут. Это большая ответственность, большая. Ну, первый «Пушкинский венок» - с этого началось всё. Свиридов доверил «Пушкинский венок», я пригласил камерный Новосибирский хор под руководством Певзнера, ученика моего. И была премьера «Пушкинского венка» в Большом зале, трансляция была. Сочинение стало популярным, популярным. И поэтому с этого началось, как мне кажется, популярность не только этого сочинения, но и нас, как первых исполнителей этого сочинения. Вот это было ярким запоминающимся пятном. Гаврилин - премьера «Перезвонов», я её сделал в Ленинграде. Я не хотел этого делать в Москве, потому что знал отношение к Гаврилину Союза композиторов. И намеренно сделал это в Ленинграде. Вы не представляете себе, какое было столпотворение. Какое было столпотворение, вот откуда что берётся, это сарафанное радио, понятия не имею. Но было продано рекордное количество входных билетов. Кстати, на одном из входных билетов мне прислали вирши, которые я помню до сих пор. Прислали вирши, как обычно, знаете, записочки, из зала, дирижёру. Написано было: «России нужны ваши колоколы, как нош-па с валидолом». Да, представьте себе. Я был растроган. Я был растроган, потому что это, знаете, на сердце легло. Это значит вот то, самое петушиное слово, которое, знаете, скажешь, и у человека дух возрождается. Духом силён человек бывает. Так что вот, это мне запомнилось.