Отношение с властью

Один из документалистов, с которым он работал, я просто этой темой занималась, Михаил Рыбаков, я его спросила: «А он с начальством в каких отношениях был?» Он мне сказал: «Он с начальством дела не имел». Я говорю, так как он не выходил в прямое противостояние с властями, то он с ними дела не имел. Как это можно было сделать… С другой стороны, ведь его просто никуда не выпускали. Его просто никуда не выпускали. Опять-таки про партбилеты, если рассказываю, то партбилет уже клал Михаил Калатозов, когда нужно было, чтобы отец для съёмок фильма «Красная палатка» выехал в Италию. Его не выпускали в Италию. В Америку его так и не выпустили. При этом хотели исключить из партии, были страшные собрания. Он был членом партии. А кто не был, спроси. Он работал в средствах массовой информации, он был штатным сценаристом творческого объединения «Экран». Их было всего пять штатных сценаристов. Больше не было. Под них ставку выбивали, такой должности не существовало. Думаю, что как раз когда он пришёл работать на телевидение, ему уже сказали: «Пора». Пора. Но это не помогло ему выехать, например, ни в одну из западных стран. И я была невыездная. Меня не выпустили в восьмом классе в Чехословакию. Я была отличницей, училась потрясающе, всегда была в знамённой группе, членом совета дружины, членом совета отряда, будь здоров, всегда куда-то готова. Я искренне верила в это до определённого момента, пока нас не стали выгонять со второго курса всех. А когда в лагерь русского языка в Чехословакию, по комсомольской путёвке, я не прошла райком комсомола. Я потом только поняла, почему я не прошла. Тогда мне было так странно. Мне сказали, что «вот сейчас там нашли девочку, которая одна в Союзе, золотая медалистка, она поедет вместо тебя». Я сказала: «Конечно, да, я недостойна, понятно». И отец вообще хотел, чтобы я поменяла фамилию, когда у него были неприятности уже с «Экраном», когда он там работал. Его пытались из партии выгнать. Он вызвал меня и сказал, чтобы я фамилию поменяла.