Что нам удалось сделать в фонде культуры

Что касается личных коллекций — мы сделали очень много, действительно очень много. Фонд культуры держался прежде всего на авторитете Раисы Максимовны. Кстати говоря, если бы не она, никакого музея частных коллекций в Пушкинском не было бы. Антонова не поддерживала эту идею — ей не нужны были ни «Камни» Краснопевцева, ни «Стекло» Лемкулей, понимаете? Но Раиса Максимовна настояла, и благодаря её настойчивости всё это очень быстро свершилось: и строительство, и прочее. Так что ей надо отдать в этом смысле честь и хвалу. Мы помогли многим коллекционерам. Например, дали деньги на реставрацию работ Серебряковой (Лансере) из-за протечки. Для наследников Серебряковой (Лансере) мы сохранили посёлок Сокол. Практически, если бы не Раиса Максимовна, Сокол пошёл бы в разносы — снесли бы, построили там высотки и так далее. Я тогда объяснил ей ценность всего этого семейства — Бенуа, Лансере. И она своим указом остановила всякие работы. Теперь они, каждый раз, когда мы встречаемся, кланяются мне в пояс, что, конечно, очень приятно. Многим коллекционерам мы поставили квартиры на охрану. Потом дали возможность публиковаться в центральной прессе, выступать по телевидению. То есть всё, что касалось коллекционирования, стало достойным, на высоком уровне. А прежде всего, самое главное наше начинание — это выставки за рубежом: Нью-Йорк, Лондон, Мадрид, Рим... Перечислять можно долго. Мы устроили 27 выставок с Саввой. Правда, Савва участвовал меньше, потому что он древнерусник, а древнерусских выставок было немного. А я был поактивнее всегда.