Дуэль Александра Зиновьева и Бориса Ельцина

Собственно, нелюбовь к Александру Александровичу со стороны Ельцина возникла в тот момент, когда, опять же, проявилась глупость российского руководства – точнее, Ельцина, когда он захотел участвовать в телевизионной передаче Antenne-2. Наверное, вы уже знаете, о чём я говорю. Автор и создатель этой передачи – Бернар Пиво, который был и главным редактором журнала «Лир», в котором тоже публиковался Александр Александрович. Пиво позвонил нам в конце декабря 1989 года. Александр Александрович был на лекции. Я спрашиваю: «А что-то случилось?» Он говорит: «Я хотел бы пригласить профессора на мою очередную передачу „Апостроф“ на второй Антенне французского телевидения». Я говорю: «Хорошо. Его нет дома, я ему передам». Но, зная фактуру и алгоритмы этой передачи, спрашиваю: «А кто будет его визави?» Он говорит: «Ельцин». Я говорю: «Кто?» Эта фигура не вызывала никаких симпатий: кривляющийся пьяный мужик около Бундестага, танцевал калинку и так далее. Я говорю, без всякого сочувствия к Ельцину, но объективно: это была самая культурная, культивируемая, интеллектуальная передача во Франции. Кстати, в тот вечер, когда состоялась передача, которую мы назвали дуэлью Зиновьева и Ельцина, её смотрело 37 миллионов человек. Я говорю: «Он абсолютно неравносильная фигура. Зиновьев – культовая фигура у интеллектуалов Европы, а этот двух слов связать не может». Пиво сказал: «Ну, вот таково желание». У Ельцина тогда вышла книга – какая-то биография во французском издательстве. Я сказала: «Ну, моё дело вам сказать». Александр Александрович возвращается с занятий и спрашивает, что было. Обычно я что-то записываю: кто звонил, что происходило. Я говорю: «Звонил Пиво». Он говорит: «Да? А что, для журнала?» Я: «Нет, для передачи». «О, интересно. А когда?» – «В феврале». «А с кем?» – «Ельцин». «Чего?» – он захохотал, потом сказал: «Вот, дать по носу этому партийному выскочке», как-то так сказал хорошо, и поехал с этими мыслями. Его провожала наша старшая дочь Полина, а я была слегка беременна нашей второй дочерью Ксенией, поэтому смотрела по телевизору. Передача получилась искромётная, ярчайшая, интереснейшая. Это волны интеллектуальные, 9 баллов по крайней мере, исходили от Зиновьева. Он чувствовал себя свободно, раскованно, окружённый публикой, которая его обожала. Франция для него – литературная родина. Он сидел, облокотившись в кресле, а Ельцина дёргало, кривило. Я поражаюсь: как человека выпустили в поездку, а имиджмейкеры с ним не поработали? Надо было хотя бы физиономию отследить, а у него гримасы, совершенно не соответствующие контексту. Это было ужасно. Он проиграл дуэль абсолютно очевидно. Журналисты Франции и не только Франции назвали его Тартареном из Тараскона. Такого наш выдающийся политический деятель простить Зиновьеву не мог. Причём тут Зиновьев, если ты сам себя ведёшь по-идиотски. Но Ельцин настаивал на том, чтобы быть в одном эфире с Зиновьевым, когда заявил о своём желании выступить по французскому телевидению.