18 лет в фирме «Мелодия» я проработал, 7 лет главным художником. Сделал сотни конвертов, сотни буквально. Причём это касалось в основном трёх, как бы сказать, позиций. Первая — это классика настоящая. Второе — всё, что связано с уникальной эстрадой, включая нашу отечественную. И третье — зарубежная эстрада, потому что все переиздания, и Битлз, и всего прочего — это всё дело моих рук. Но это уже были повторы, конечно, реплики с оригиналов, скажем так. Это огромная отрасль производства, потому что «Мелодия» — это был фирменный знак, под которым находились не только студии звукозаписи. Центральная, в которой я, так сказать, властвовал в художественном отношении, распространяла это влияние на все отделения «Мелодии», но и семь заводов, в том числе знаменитый «Апрелевский завод». Продукцию которого вы знаете: она была в основном с дыркой, с этикеткой — либо «Мелодия» синей, либо красной. Я пришёл, это уже немножко изменилось, но всё равно это было убожество какое-то. И мне удалось всё-таки в «Мелодии», как художнику, как главному художнику, внедрить совершенно другой подход. Во-первых, это стали делать настоящие конверты, без дырок, на хорошей мелованной бумаге, с великолепной цветной печатью. Очень много мы делали не для себя, а для Запада, на экспорт, через «Внешторгкнигу». Там печаталось вообще на японской базе, где машины стояли по 12 красок, и можно было творить чего угодно, абсолютно — это было фантастика, понимаете. И, во всяком случае, вся классическая музыка стала оформляться соответствующими материалами — либо картинами, либо аналогами, либо уникальными фото и художественными документами. Честно говоря, я ввёл это как правило. И все эти жалкие рисовальные потуги, которые были до меня, они как-то отошли… Ну, в примитив что ли, в небытие.