Юрий Завадский. Леонид Марков

Я его боялась очень. Он для меня был очень недосягаемым. Вы знаете, дело в том, что уже за этот период он сделал тогда замечательный спектакль – «Преступление и наказание», «Петербургские сновидения». Гена Бортников, Лёня Марков, Ирина Павловна Карташова, Михаил Бонифациевич Погоржельский. Куда больше? Ия Саввина. И вы знаете, спектакль делался долго, трудно. Замечательное оформление сделал Александр Павлович Васильев – замечательное. Такие вот, как клетки какие-то были, причём такие, знаете, ржавое железо обтёртое. То есть этот дуэт Ии Сергеевны и Гены – это было незабываемо. Ирина Павловна Екатерину Ивановну играла – эта душу вынимала эта злосчастная фигура. А Марков – вот это вот я живой свидетель. Когда мы приехали в Питер, и мы играли в Малом оперном театре Петербурга, спектакль закончился, поклон, а тогда было принято, что все выходили на поклон. Я, извините, там проститутку играла. Правда, восторг был в зале всегда полный. Там маленький эпизод. И я говорила Бортникову: «Ой, какие худые да бледные. Из больницы что ли выписались?» Зал рыдал от хохота на этой фразе почему-то. Наверное, просто вспоминали, что кто-то был в больнице. И вот конец спектакля, мы ещё не уходим, и видим, что через сцену идёт быстрым шагом Иннокентий Михайлович Смоктуновский, который говорит: «Где Марков? Марков где? Ну, Марков, ну переиграл меня, переиграл меня!» Я не знаю – кокетство это было или нет. Ну что их сравнивать? У одного своё, у другого своё. Но Марков играл грандиозно, грандиозно. И потом, когда он смотрел на Бортникова, он говорил: «А ручка-то дрожит». Вообще гигантский актёр был.