Моя мама, Вера Павловна Янова. Тяжёлые впечатления детства

Когда маме было 10 лет – это был 17-й год. А может быть, ещё 9, потому что она родилась в конце года, 21 сентября. Значит, может быть, было 9 лет. И она шла в школу – это гимназия на Казанском. До революции она была только мужская, после революции стала мужской и женской. И мама училась в этой гимназии. Кстати, очень любила своих преподавателей, и даже, я помню её рассказы, она писала их портреты. Учителя были оригинальные. Преподаватель истории, например, из этой гимназии, уже в 20-х годах, бросил преподавание, стал священником, венчал моего дядю, который учился в этой же гимназии. И был расстрелян как священник, а дядю обвенчал так крепко... Я был на 50-летии его свадьбы – и так это была настоящая, да, счастливая семья. А мама, значит, шла в эту школу, гимназию, в 17-м году. Увидела грузовик открытый – и там мальчики-кадеты с выколотыми глазами у всех. Они стояли, у них были выколоты глаза... И вот это я почему рассказываю – потому что в её пейзажах, этих качающихся домах, это ощущение я вижу – этого грузовика. Она рассказывала, что не пошла в школу, вернулась домой – не могла уже. Тяжёлые впечатления бывают иногда двигателем искусства. Бах говорил: «У меня было много горя». Не знаю, может быть, от этого его музыка так проникновенна. Я говорю, что искусство – это неприятное времяпровождение. Или физический труд. Это рождение, впечатление. Они рождают что-то – вот, знаете, как в раковине появляются жемчужины. Вы видели, может быть. Это большая раковина такая. И в ней идёт ряд жемчужин, целый отряд. И как они рождаются? Песчинка попадает в формирующуюся раковину – это рана, потом другая, третья. И они становятся жемчужинами. А вообще, я очень люблю жемчуг – это очень красиво. Мама любила, и любила наряжаться. И во время блокады как раз осталась бабушкина очень дорогая дореволюционная шуба, натуральный мех, которую бабушка не носила, потому что берегла. И мама её носила во время войны – было очень красиво. И надо сказать, что мама была красавица.