Особенный портрет отца Сергия

Вот этот – это моя реликвия, моя не то что охранная грамота, это мой ежедневный собеседник. Я всегда прохожу, утром я обязательно поздороваюсь тихо, ничего не говоря. И должна сказать, что это нарисовал мой папа, взяв с собой тушь и перо на последнее свидание перед расстрелом отца Сергия. Причём отец Сергий нам написал прощальное письмо, где он говорил, что не надо оплакивать его. Он уходит туда, куда уходят все – к своему великому духовному отцу, к нашему Богу. Мама, которая любила фотографии, у нас кое-что висело, она любила живопись, и живопись всегда была, потому что папа рисовал. Она не разрешала вешать ни за что эту фотографию, потому что говорила: «Вот в эти глаза я не могу смотреть. Насколько мы все виноваты перед отцом Сергием. Это невозможно». И вот когда мамы не стало, буквально на другой день я вынула это, потому что это нужно было мне всегда, всегда, всегда. Потому что то, что я не могла видеть, – ничего не запомнила в два года, ничего не помню. Думаю, что, наверно, выбора не было, любил-то одну внучку. Наверно. Он сделал одну великую вещь. Вот мой папа как-то у него спросил: «Ты понимаешь, мне очень мешают мои четыре профессии», – сказал Борис Сергеевич Лебедев. Он говорит: «Я не могу полностью погрузиться в икону, молиться, потому что я вижу, как художник, её живописные неточности, ошибки, скороспелости и так далее». Он сам никогда не писал. Он считал, что, как художник, он, акварелистом будучи, как бы не имеет на это права. «Но, – говорит, – пойми», – обращался он к отцу Сергию и говорил ему: «Ты знаешь, самое большое для меня мучение – это пение в хоре, фальшивизма». У папы, как и у меня, и это передалось мне, абсолютный слух. И он, и я, если кто-то фальшивит, обязательно мурашками покроюсь. Это мучение. И он говорит: «Я опять не слышу эти замечательные наши псалмы, эти канты, ну, в общем, “Христос воскресе из мертвых”. Не могу». И что ему сказал отец Сергий? Он говорит: «Ты понимаешь, вера – это не обязательно пребывание ежеминутное или положенное по праздникам, это душа человека. Ты же молишься?». Он говорит: «Ну, конечно, я молюсь по утрам, я без этого не могу, но я молюсь один и не смотрю на иконы». Он говорит: «Ты не делаешь никакого греха, ты молишься. Ты воцерковленный человек, у тебя глубоко верующая жена». И это было, мне кажется, удивительное дарение из тех множеств, которые отец Сергий дарил буквально всем, он всем помогал, всем нашим родственникам.