Сергей Михайлович Слонимский

Сергей Михайлович выдвинул такое определение, как «Московское трио». Имея в виду не трио Гайдамович, которое Татьяна Алексеевна потом создаст, замечательное, включающее Бондурянского, Иванова, Уткина и так далее. Нет, это не исполнительское, это композиторское трио. И вот Сергей Михайлович тогда, если бы не его энергичные действия через Союз композиторов Москвы, нам бы перевести скромное училище Октябрьской революции от школы в институт Шнитке, ещё не имея ни кафедры, ничего, было бы труднее, конечно. Но тут не только Сергей Михайлович и не столько я. Моя роль всегда скромная. Но это было действительно одной из задач Сергея Михайловича. А его задачи были так... Он, я не помню, с момента, как мы с ним познакомились, обожает Мусоргского и знаток Мусоргского редчайший. Он мне говорит: «Я должен поставить памятник Мусоргскому». Он создал свой центр, он накопил деньги, и ему всё-таки не разрешили поставить, потому что есть перед консерваторией Римского-Корсакова – консерватория носит его имя, – а Мусоргскому памятник устроили в Свердловске. Ну, я, так сказать, не берусь оценивать. Я там много бывала, и там чудесные педагоги, и мои друзья, и ученики работают, но памятник, по-моему, не из лучших. Такой немножко любительский какой-то, а Мусоргский большего достоин. И вот входило как раз в задачи такие, я бы сказала, этические для Сергея Михайловича: памятник Мусоргскому. Вот то, что построить... Он построил институт – не только один, но он очень много вложил. И то, что Сергей Михайлович открыл филармонию свою в консерватории имени Римского-Корсакова – это его выдающиеся лекции. И то, что он выступал в филармонии имени Шостаковича с замечательными, уникальными лекциями-концертами. В частности, я никогда не забуду его лекцию по русским квартетам – последние, поздние квартеты Бетховена. Вот почему-то так получилось. Все знают, почему. Очень трудный текст, опередивший время. Так же, как опередил Шнитке, Волконский и кто угодно ещё из наших гениальных музыкантов. А Чайковский не опередил время? А Римский? А создатели русской музыки о Востоке – Римский, Бородин – они не опередили время? А гениальный Балакирев, который, понимаете, на «Исламее» дал урок всем своим «кучкистам», урок, о котором запишет Римский-Корсаков: «Это был лучший урок, когда он сел за рояль и сыграл нам восточную фантазию “Исламей”, сделанную на подлинных дагестанских мелодиях». Тогда «Исламей» так и называлась, но он, так сказать, укоротил название. Вот это опережение времени – это свойственно. Это свойственно всем, понимаете? Это свойственно не только музыкантам, художникам и литераторам, это свойственно инженерам. Вот открытие, понимаете... Ну, в моём детстве этого не было. Понимаете, вот опередили время, придумали, а он потом упал в эту штуку и всё разбил. Наверное, специально, чтобы мне дети очередной подарок сделали. И сделали.