В 70-м ушёл Олег Ефремов из «Современника». Два года я работал под его руководством. Но это было руководство – это была такая школа, вообще. Во-первых, это было колоссальное удовольствие – просто его видеть в репетиции, на собраниях труппы, на обсуждении спектакля, пьесы, на приёме пьесы в репертуар, на выпуске спектакля. Всегда это обсуждалось демократически, большинством голосов труппы, собрания труппы. Большинством. Если Ефремов оказывался на стороне меньшинства, то принималось другое решение. Он это поощрял, он хотел, чтоб каждый был строителем дела. Это его слова – строитель театра. Так что это было удовольствие и школа колоссальная, конечно. Эти собрания всегда... он требовал правды. Чтобы правду говорили ему в глаза. Вообще всем, на этих собраниях труппы – друг другу. Это, вообще-то, не принято. На этом строился «Современник». Вы знаете, что такое «Современник» – это был эксперимент по внедрению демократии в Советский Союз. Демократически... Слово «демократия» уже сейчас порой как-то девальвируется. А не надо забывать его исконного смысла – власть народа. Поэтому в «Современнике» была власть народа. Ефремов хотел, чтоб так было. Пока «Современником» руководили его ученики, так оно и было. Ну, чуть, может быть, с годами... А годы летят. Наши годы, как птицы, летят. Что там, может быть, делалось – становилось рутинным. Но всё-таки очень много было. И это был театр-дом. Вот я ушёл, проработав 36 лет в «Современнике». Я ушёл из театра-дома. Это был дом. Я ходил на работу, как домой. Не важно, что я играю, что у меня паузы, я годами не играю в премьерах – не важно. А я ходил с удовольствием. Я шёл, предвкушая, что приду домой, к родне, понимаете?