Сигизмунд Доминикович Кржижановский и его архив

И она нам иногда рассказывала про своего покойного мужа, писателя Сигизмунда Доминиковича Кржижановского. Сигизмунд Кржижановский. Есть такой Глеб Кржижановский – автор текста интернационала. Это другое. А был такой – её муж, кажется, из дворянской семьи. С очень хорошим университетским образованием. Вообще, человек такой, знаете, Возрождение. Он читал лекции по литературоведению, о Шекспире. И он мог на любую тему. Он был шекспироведом, в частности. Но и писал книги. Не очень печатали это. Так, в периодике что-то там появлялось, в газетке, может быть. А книжки не принимали его. Как бы, теперь говорят по кино – авторское кино. У него это авторская литература. Да, это литература не ширпотребная. Ну, не важно. Анна Гавриловна о нём очень всегда серьёзно говорила и очень уважительно – к его таланту. Не просто как к своему мужу, а как к таланту. И, видимо, это была такая духовная у них связь друг с другом. Они питали друг друга. Я потом прочёл их письма друг к другу – потрясающе, такая простота. И вот теперь письма не пишут – иконками обмениваются. Да, так вот, однажды сказала мне Анна Гавриловна: «Ну вот, я сдала архив Сигизмунда Доминиковича в РГАЛИ». Тогда, это, кажется, называлось ЦГАЛИ – Центральный государственный архив литературы и искусства. Его не печатали, а она собрала всё это. Он умер в пятидесятом году. Она собрала всё это, привела в порядок – так, чтоб это можно было сдать. Чтоб можно было печатать. Всё это систематизировала и сдала в архив. И сказала: «Вот, я сдала в архив». Она сказала мне это почему-то, понимаете? Это неспроста. «Я сдала в архив – когда-нибудь это напечатают». И я подумал тогда: «Никогда не напечатают». Потому что мы знали, что Анна Гавриловна ходила хлопотать – по журналам, по толстым, к главным редакторам. Потом, уже после смерти, что-то начали публиковать. Причём была комиссия по творческому наследию – тогда это полагалось – при Союзе писателей СССР. Возглавлял её не кто-нибудь, а такой выдающийся шекспировед Александр Аникст. И всё равно не печатали. Я думаю: «Ну нет, не напечатают». Если при таких усилиях, при жизни Анны Гавриловны, которая была мотором этой идеи, – нет. Проходит лет тридцать пять. Я стою в магазине, книжном, на Пушкинской площади, и вижу три тома. Очень красивые – они бросаются в глаза своей суперобложкой, очень изысканной, разные цвета – Сигизмунд Кржижановский. Я подумал: «Рукописи не горят». И Анна Гавриловна это знала. Вот её нет почти сорок лет, а книжки вышли. Такой Вадим Перельмутер – есть такой писатель, поэт, литературовед. Он опубликовал шесть томов Кржижановского – прекрасных. И там есть, кстати, письма, переписка Анны Гавриловны со своим бывшим мужем, покойным.