Ушёл, потому что меня пригласил Олег Табаков, который меня звал, может быть, раз семь, пять–семь. Ещё в свой маленький театр, подвальный, сначала. А потом, когда стал руководить обоими театрами. И в Художественном, в том числе, и в Художественный театр он сразу меня позвал. Только пришёл сюда – Валеру Ильинского и меня. Я не пошёл. Как выразился один умный человек: «Я не хотел рвать пуповину» с «Современником». А когда Табаков, уже будучи руководителем МХАТа, второй или третий раз мне это предложил, я подумал: «Если я не соглашусь, он больше не предложит и как-то…». Но потом – это же родной для «Современника» человек, Табаков. Это же один из основателей «Современника». То есть, эстетически, идейно – это два идентичных организма. И «Современник», и табаковский МХАТ. Ну, свои пригорки, ручейки есть везде. Но всё-таки я уходил не на чужую землю. Понимаете? Хотя страшно я тогда зажался. Я, когда пришёл... дома и стены помогают. А здесь я пришёл, и мне казалось, что все проверяют – гожусь я для Художественного театра или нет. Хотя я был заслуженным артистом, с опытом. И был я не молод. Но мне казалось, что все меня испытывают. Что я держу экзамен.