Поколение великих физиков

Это были молодые люди, очень многие евреи, для которых это была, может быть, единственная возможность как-то пробиться. И наука всегда интересна. Так что я думаю, что революция всё-таки дала возможности огромной массе людей. А всегда, чтобы была вершина у горы, нужно, чтобы было большое подножие. И тогда кто-то доходит до вершины. Вот когда сделали бомбу, поток ярких людей пошёл в физику, а ставок-то не было, а ставок государство не дало. Ну, задача была решена и сверхзадача, а так, чтобы на будущее построить, действительно, воспользоваться тем, что знаний много приобретено, это сделано не было. И постепенно, постепенно… Ну, самые большие зарплаты, которые были, это были сталинские. А потом они оставались теми же самыми, теми же самыми, а деньги менялись. И в итоге, в общем, профессия учёного вообще мало субсидировалась, а преподаватели тоже. Сейчас много людей, но они не идут в науку, потому что жить на научную зарплату сейчас, я думаю, что трудновато. Сейчас есть другие возможности. Есть экономика, есть, ну, вот которые компьютеры, квантовые компьютеры теперь, искусственный интеллект, где большие дела делаются. Поэтому физика немножечко ушла со сцены, с центра сцены. В перестройку Мигдал стал интересоваться политикой. До этого он не интересовался совершенно. Тут он стал смотреть телевизор, был воодушевлён, воодушевлён. Мы уже как-то понимали, что чего-то куда-то едет не туда. Но он как-то говорил, что: «Ну, наверно, Горбачёв понимает, чего делает, что знает стратегию». Ну, вот мы знаем, куда эта стратегия ушла. Но в начале 1991-го года Аркадий Бенедиктовича не стало, и дальше он не знал уже, что произошло со страной.