У каждого свой Аркадий Мигдал

Вообще Мигдал у каждого оставил своё впечатление. Вот то, чего я рассказываю, это, это субъективный Мигдал. У другого будет другой Мигдал. Мы потом, после смерти Аркадия Бенедиктовича мы встречались у его очень близкого друга и ученика Славы Осадчего. Все, все вот ученики встречались у него каждый год вот до смерти уже Вячеслава Михайловича Осадчего. И каждый рассказывал что-то о Мигдале, что Мигдал сказал вот это, вот это. И в общем, видно было, что он совсем разный для каждого. Ну, вот к тому, что вы сказали о том, что, о думать о задаче, вот для меня это было самое главное из того, что он сказал, я запомнил, это то, что он сказал такую вещь, что: «Я часто думаю, что почему мне удалось кое-то что сделать в физике. Я вижу часто очень ярких молодых людей, которые выглядят гораздо, если я себя сравниваю с ними на то время, ярче, чем я и знают больше. Но потом они останавливаются на этом, на этом же уровне. А я, мне чего-то удалось сделать, потому что я постоянно думаю о задаче». Так что он ответил на этот вопрос. Бывало так, что придёшь утром, и он говорит, что: «Вот, вот ночью я вот думал то-то, то-то, то-то, и вот с этого начинал». Но стиль был такой, что черновики, наброски, которые потом выкидываются, потом опять повторяются, стиль совсем разный у всех. Вот Галицкий стиль – это с одной формулы на другую, чётким почерком, всё протоколировано. У Мигдала всё тут, в голове. Только в голове. И вот последний, то, что в последний момент он помнит, пишется в статье. Ну, в этой статье вот встречаются ошибки какие-то, ну, не принципиальные, а какие-то недочёты и описки встречаются. А, а у Галицкого не встречаются. Но все работы Мигдала, они все идейные. А вот с точки зрения, что было двигателем, две вещи – любопытство, безусловно, и самоутверждение. Это было важная вещь для него. Как он будет выглядеть в глазах других. Он всегда хотел выглядеть победителем.